– Это шизофрения. Он прямо сейчас начнет деградировать и в конце концов умрет. Просто так, от побочного действия таблеток, или покончит с собой. Это будет продолжаться много лет и полностью разрушит все вокруг, в том числе и мою жизнь.
Я мысленно зааплодировала краткости и ювелирной точности формулировки и поняла, что в своих первоначальных прикидках насчет ее интеллекта была абсолютно права.
– Хороший вариант?
– Это разновидность аутизма. Не самая страшная – он говорит, общается, способен обучаться. Он вырастет и сможет как-то работать по интернету, зарабатывать, чтобы хватило на еду, одежду и оплату коммунальных услуг. Квартиру мы ему купим.
– Вы озвучивали Владику оба варианта?
– Конечно нет!!!
– Озвучьте.
– Зачем?!
– У вас талант к формулировкам. Талантом надо делиться. Владика-то вы привели? Я хочу с ним поговорить без вас.
Владик толстый и низенький. Глазки в щечках. Похож на декоративного хомячка.
Интересно, она ничего не сказала о таблетках.
– Влад, ты принимаешь какие-то таблетки?
– Ага. Они говорят, что это витамины. Но, конечно, врут. Я пробовал их за щеку и выбрасывать. Этому меня еще в больнице научили. Но тогда мне труднее… труднее делать обычное, то, что надо. Вы понимаете?
– Конечно, понимаю. Мать чуть не до смерти напугал твой разговор с пустым экраном. Что это было?
– А вы пользуетесь интернетом?
– Ну разумеется, пользуюсь.
– В телефоне?
– Нет. Я пользуюсь либо планшетом, либо большим компьютером. С телефоном я не могу, я по нему только звоню.
– Вот! – неожиданно обрадовался Владик. – А большинство сейчас с телефонами, даже дома, это потому что телефоны маленькие и через них не так заметно. А большой экран – это совсем другое дело. А вы разве не чувствуете?
– Не чувствую – чего?
– Что там уже кто-то есть.
Так. Я взяла паузу секунд на тридцать, надеясь, что Владик меня поймет. Он явно понял и ждал, и смотрел с сочувствием. Взгляд у него был прямой и вполне эмпатичный.
– Скайнет? – предположила я наконец. – Из «Терминатора»?
– Ну это смешно, – улыбнулся Владик. – Для детей. Но в каком-то смысле… Да. Да, сложность этой штуки уже достигла некоего уровня, и стало возможным там… трудно подобрать слово… родиться… завестись… нет, все не то.
– Поселиться? – я вспомнила общение со «штукой» самого Владика.
– Да. Наверное, это точнее всего. И теперь оно там живет, и даже удивительно, как этого можно не заметить. Я думаю, все это замечают на самом деле, только боятся признать.
– А где оно жило до того?
– Да везде, – Владик пожал плечами. – Наверное, труднее сказать, где наоборот – никогда и ни за что. Вы же историю знаете? В камнях жило, в деревьях, в источниках, Солнце и Луна – это очевидное для всех народов было. В грозе. Люди всегда любили его конкретно селить, потому что так проще коммуницировать, и понимать, и принимать. В разное. И даже в себя. Вот в сына еврейского плотника Иисуса, в ближневосточного торговца Мухаммеда, в индийского принца Гаутаму, это только самые известные, ну и еще – вы же знаете, даже сейчас найдется несколько десятков, которые и про которых последователи скажут, что они… Я тут недавно читал, накануне Первой мировой войны у нас в России прямо всплеск был всяких богородиц и прочего такого.
Я осторожно сжала кулаки и напомнила себе, что ему пятнадцать лет. Потом отогнала дикую мысль, что в него, Владика, «оно» уже тоже по приглашению заселилось и теперь со мной оттуда светски беседует.
– Ага. Значит, ты полагаешь, что есть некая сущность более высокого уровня, для которой постоянно усложняющийся интернет уже стал подходящим местом обитания?
– Да, именно так, – обрадовался Владик.
– И она с тобой как-то оттуда общается?
– Да я бы так не сказал, – мальчик с сожалением покачал головой. – Я просто знаю, что оно есть. Вижу его там, чувствую. Иногда можно что-то спросить. Ответ не сразу, и понять трудно, но можно.
– Дельфийский оракул, ага, – кивнула я. – Но зачем же ты звал ее в тебе-то поселиться? Не дают покоя сомнительные лавры Иисуса с Мухаммедом и Гаутамой? Если помнишь, там все было ближе к терновому венцу вообще-то. И в решающий момент «Или́, Или́! лама́ савахфани́?»
– Нет, нет! – отмахнулся Владик. – Я совсем не для этого. Не проповедовать, не для людей. Я для него. Думал, может, ему прикольно будет. Я же все-таки двигаться могу, смотреть по сторонам, ходить по улице, и там… слушайте, а ведь вы правы! У меня жизнь-то скучная для него совсем, и ничего нового… Я же в основном в этот же экран и пялюсь! Или в школе, но там тоже скучища смертная!
– Не лишено логики, – рассудила я. – Это как если бы древняя гречанка, которая призывала вселиться в себя нимфу источника, целыми днями сидела на берегу этого источника и стирала в нем белье и больше вообще ничего не делала.
– Да! – воскликнул Владик. – Да! Теперь я понял. А то ведь не понимал и даже обижался немного, если честно. А чего ему с меня? Увидеть оно и так все теперь может, везде же объективы есть, передвинуться куда мне и не снилось… И чего мне сделать?
