– Старшая раньше? – уточнила я, сразу вспомнив особенности кошачьей пары.
– Да, года на три-четыре, – кивнула подруга.
– А что же младшая после смерти матери? Научилась наконец сама вылизываться? Ведь для здоровья кошек это критически важно и без этого им никак…
– Да нет, – снова вздохнула подруга. – Она же не умела. Шура (муж подруги) младшую кошку очень любил и до конца ее жизни каждый день протирал влажной тряпочкой…
Недавно у меня в блоге был материал про мотивацию, и по его теме состоялась несколько конвульсивная, однако упорно преодолевающая технические трудности сайта дискуссия.
Прочитав присланные комментарии и опираясь на свой ежедневный опыт практического психолога на поликлиническом приеме, я в очередной раз подумала: как же изменилось наше отношение к детям за каких-нибудь сто или даже пятьдесят лет! Обычно в этом месте принято говорить о хорошем (оно есть, и оно, в общем-то, очевидно): исчезновение детского труда, уменьшение младенческой смертности, детей стали развивать, с ними стали разговаривать, в них стали видеть личность и т. д. и т. п.
Но я почему-то подумала о другом: господи, как же мы им сегодня не доверяем!
Сто с небольшим лет назад четырехлетний ребенок в одиночку шел за пару километров в поле и, гордый важным поручением, нес отцу-крестьянину обед. А помните героиню фильма «Подкидыш» (1940 год)? Там пятилетний приблизительно ребенок бродит самостоятельно по городу, не вызывая ни у кого особенного удивления. В моем детстве дети самостоятельно гуляли во дворах именно лет с пяти, и опасности, которым они там потенциально подвергались, вызвали бы немедленное поседение от ужаса у современных мам и, возможно, обращение в органы опеки от доброжелательных соседей.
Сегодня я то и дело вижу двенадцатилетних детей, которых водят в школу за два квартала. Я встречала десятиклассника, который никогда в жизни не был в метро – и в школу, и в кружки его возили на машине. Детский труд давно отменили. Часто говорят, что это благодаря борьбе всяких прогрессивных сил. Я думаю, скорее благодаря механизации – дети на производстве стали просто не нужны, достаточно взрослых работников. Еще говорят (уже про механизацию) – со времен средневековья все стало намного сложнее, дети не справятся. Однако когда во время последней мировой войны отцы ушли на фронт, младшие подростки спокойно встали к станкам и со всем справились. И у них, хилых и голодных, представьте, хватило и навыков, и упорства, и концентрации, и чего там еще…
– Да вы что, Екатерина Вадимовна, с ума сошли?! – наверняка уже воскликнул (про себя или вслух) кто-то из читателей. – Какой детский труд в начале 21-го века? Какие пятилетние дети, свободно бродящие по современному опасному городу? Какие подростки, встающие к станкам? Вы что, не заметили, как тотально изменился мир? Современные дети должны учиться до 25 лет в максимально безопасной и психологически комфортной обстановке, пользоваться всеми достижениями цивилизации и иногда гулять на резиново-пластиковых огороженных площадках…
К вопросу о площадках. Прямо из моей практики. Один обеспеченный и уже не очень молодой провинциальный отец специально в память своего босоногого детства сделал для своего сына закрытый безопасный двор с детской площадкой, чтобы он мог гулять там с другими детьми, но десятилетний сын упорно отказывается туда идти, предпочитая сидеть дома с гаджетом. Когда мы его спросили почему, он посмотрел на меня исподлобья и процедил сквозь зубы:
– А что там делать? Двор – пустынный. Качели – опасные. И вороны каркают…
Вы понимаете, как это работает?
Мы не доверяем им. Тотально не доверяем. Ах! Они не могут, они не знают, они не различают опасности, они сейчас не понимают, не способны осознать, что им понадобится в будущем. А мы знаем, понимаем – что? Кто из советских родителей 70-х годов 20-го века знал, что их детям прямо на пороге взросления срочно понадобятся навыки предпринимательства и готовил к этому своих детей?
Мы не верим в их силы, смышленость, адаптивность, в их интуицию. Мы – значимые для них люди, наше мнение для них важно, что бы там они ни говорили в запале. И как следствие вышесказанного, они растут, не доверяя сами себе. Вырастают, не веря в свои силы и возможности, все время сомневаются, сами себя считают «тонкими» и «эмоциональными», все время чувствуют, что «устали» (от чего?), уверены, что их никто не понимает (а кто-то должен?), и чуть что по википедии и блогам сами у себя диагностируют депрессию.
Еще чаще тотального недоверия и запретов современные родители демонстрируют противоречивое поведение (а еще в опытах на животных показано, что именно эта стратегия успешнее всего провоцирует «выученную беспомощность»).
– Ты прекрасен, талантлив, умен, полноценен, я тебя очень-очень люблю и верю в тебя, – транслируют они чаду. – Тебя ждет прекрасное будущее, в котором ты, такой способный, конечно будешь успешен.
