– Ага, – говорит чадо. – Я классный. Я начну реализовывать свои достоинства прямо сейчас. Я буду снимать ролики про то, как я играю в компьютерные игры. И выкладывать их. И заработаю много-много денег. Так сейчас многие делают. И некоторые – ненамного старше меня.
– Да ты что?! – неприятно изумляются родители. – Это же тупое совершенно занятие. Ты сейчас должен учиться. Ну и что, что большая часть школьных предметов тебе неинтересна. Ты просто еще мал, глуп и не понимаешь, как все устроено. Это все нужно, чтобы поступить в институт, а институт нужен, чтобы потом найти интересную работу, на которой ты сможешь зарабатывать много денег…
– Так я хочу прямо сейчас именно это и попробовать. Зачем ждать много лет? Например, в «Тик-токе»…
– Не говори ерунды. Твой «Тик-ток» – это сборище идиотов. И если ты этого не понимаешь, то ты сам идиот.
Он не понимает. Ему искренне кажется, что «Тик-ток» – это классно и очень-очень перспективно. И еще так кажется многим мировым брендам, которые там зарабатывают. Значит, он идиот? Во всяком случае, родители так сказали… А до этого говорили, что он прекрасный и талантливый. Когда же они врут – в первом или во втором случае? «Что-то я совсем запуталось…» – думает опечаленное чадо и отчетливо понимает, что оно устало от переживаний и теперь ему надо просто полежать и послушать музыку, или поиграть в какую-нибудь игрушку, или просто посидеть в чатике.
Помните трехцветных кошек моих друзей?
Вы же не собираетесь до конца жизни вылизывать своего ребенка, правда? И кто потом, когда вам надоест или вы уже не сможете, будет протирать его мокрой тряпочкой? А ведь они чем дальше, тем больше будут ждать именно этого…
Да, сейчас детям уже не надо, как сто или двести лет назад, работать в угольной шахте и чистить дымоходы, чтобы заработать нелишнюю копейку или фартинг в семью, – и это прекрасно. Это прогресс нашей цивилизации.
Но поверьте, что дети и подростки от этого не стали менее полноценны, чем умелые и ответственные дети из нашего давнего и недавнего прошлого, которым по обстоятельствам то и дело доверяли и их собственную жизнь, и младших детей, и ведение хозяйства, и какие-то производственные и обслуживающие специальности. В конце концов, они не менее полноценны, чем вы сами были в свои 10, или 12, или 15 лет. И самое, наверное, главное, что надо помнить: дети, взрослея, учатся доверять сами себе, только если им доверяют окружающие их люди, в первую очередь – родители.
Мужчина лет сорока-пятидесяти с лицом старшего научного сотрудника. Пришел один, назвался Михаилом, сел в кресло, похрустел пальцами.
– Не хрустите, пожалуйста, – попросила я. – На меня это как-то негативно действует, на уровне физиологии. Вот знаете, как когда вилкой по стеклу скребут. Хотите дам что-нибудь в руках покрутить, для снятия психомоторного напряжения? У меня есть.
– Простите, больше не буду. Мама тоже говорила, что ее раздражает.
– Так дать? Вот у меня колечки есть. Или тряпочный шарик…
– Нет, не надо, спасибо.
Мы еще помолчали. Я прикинула, какие у него должны быть дети. Вероятно, подростки, учатся в какой-нибудь математической гимназии. Может быть, проблемы с социализацией? Или перенапряглись от математики и кружков по английскому и китайскому, стали резать себе руки или еще что-нибудь такое? А может быть, он поздно женился (не случайно же маму вспомнил)? И теперь ребенок маленький, а он не знает, как с ним вообще? Или он в разводе и хочет наладить отношения с подросшими детьми, но не понимает, как к этому подступиться?
– У меня недавно умерла мама, – сказал Михаил.
– Мои соболезнования.
– Спасибо. Я хочу вам рассказать.
Прикинула, что его матери должно было быть от семидесяти до восьмидесяти лет. Почтенный возраст. А ему что же, и рассказать о ее смерти некому, кроме как психологу в детской поликлинике? Если так, то мне его и вправду искренне жаль. И, разумеется, я его выслушаю. Сын, потерявший мать. Какая разница, сколько ему лет.
– Вы, наверное, сейчас думаете: «чего он пришел, спятил, что ли?» – грустно усмехнулся Михаил.
– Нет, так радикально я не думаю. Слишком много всякого видела и слышала. Мир очень прихотлив в комбинаторике.
– Да, конечно. Я понимаю. Я слушал ваши лекции по онтогенезу.
В Питере я читала цикл «Онтогенез» всего один раз и для совсем узкого круга. Попыталась вспомнить там Михаила. Не получилось.
– Я подумал, что вы как раз тот человек, который поймет. И, может быть, расскажет другим. Мне кажется, в наше время это важно. И еще мне кажется, что мама тоже этого хотела бы.
Тут я совсем успокоилась и настроилась слушать. Была интеллигентная старушка. Прожила большую жизнь и скончалась. Теперь ее интеллигентный сын выполняет то, что он сам назначил ее последним желанием. Все очень лирично, традиционно и респектабельно.
– Я вас внимательно слушаю.
– Вы когда-нибудь думали о том, чем современным людям заняться перед смертью?
– Гм. Ну, наверное, составить завещание? Пройти какой-нибудь религиозный обряд, если человек принадлежит к какой-то конфессии? – подумав, предположила я.
