– Да-да, мистер Беллами, вы же знаете Криса, у него дырявая голова, – вещала Келли, всегда готовая прийти на помощь, чему Доминик лишь усмехнулся.
– Это значит «да»? – с надеждой спросили у него из трубки, и он чертыхнулся про себя.
– Это значит «не сегодня», – отрезал он, ни секунды не жалея девушку на другом конце линии. – Меня стопорнули, пока.
Он сбросил звонок, выключая звук на всякий случай.
– Он обязан быть во вторник на моём столе. Я очень на вас надеюсь, юная леди, – преподаватель смерил Келли взглядом.
– Так, стоп, отчёт всё-таки не мне писать, а ему, – она рассмеялась, невольно заразив и мистера Беллами, который улыбнулся. Хотя сложно было назвать эти незначительные перемены в его лице улыбкой: приподнятый уголок губ и крошечное изменение в положении бровей. Доминику контраст казался очевидным – Беллами будто пронзал ледяным взглядом всё остальное время нахождения рядом.
– Вы, кажется, всегда неразлучны, поэтому спрашивать буду с обоих. Я наслышан о ваших похождениях от мисс Майоминг, – на скулы Криса пробрался лёгкий румянец, а Келли хихикнула в ладонь. – Можете идти.
Преподская привычка, фыркнул Доминик, уже собираясь последовать за парочкой, но тут же его и остановили спокойным:
– Доминик Ховард?
Этот же «преподский» тон заставил его расправить плечи совсем неосознанно.
– Мисс Майоминг покидает наше славное заведение, как вы и сами знаете, я думаю. – При этих словах Доминик обернулся, заинтересованный в продолжении реплики. – Она рекомендует вас, как способного, обаятельного студента.
Ховард едва удержался от того, чтобы изогнуть в удивлении брови.
– Неужели.
– Если вы не против, зайдите к ней за документами, я подпишу.
– Вы… берёте кураторство надо мной? – поперхнулся Доминик. Оно мне вообще нужно?
– Если вы не против, – ещё раз повторил Беллами, расставив эмфатические тона во фразе исключительно правильно, так, как это умели и могли преподаватели по фонетике, дабы показать своё превосходство (лишний раз никому не помешало бы).
– Я зайду к мисс Майоминг.
– Срок до среды. Потом вас перераспределят к кому-нибудь, без права на выбор, – Беллами вздёрнул одну бровь, Доминик сглотнул, откровенно недоумевая. Неужели не могли оставить студента магистратуры без присмотра на оставшийся срок обучения? Он чувствовал себя невероятно странно, а взгляд у преподавателя был и правда пронзительный. – Прошу, приходите на пробную консультацию в среду. Расписание на стенде, выберете время, удобное для вас.
– Спасибо. Можно идти?
– Идите, – мистер Беллами вдруг хмыкнул, поправляя висящий на сгибе локтя зонт-трость.
Доминик нервно кивнул, сохраняя безразличное выражение лица, и направился на остановку. Размеренные шаги помогали прокрутить в голове наплыв информации и рассортировать ее хотя бы для временного спокойствия.
Ещё пару дней назад он сильно волновался, раздумывая о том, к кому же его распределят, ведь на миссис Краулиц, очаровательнейшую из всех самых сумасшедших в своём огромном преподавательском опыте даму пятидесяти лет, его красивые глаза и нон галантные жесты не возымели бы полноценного эффекта. Кто был Доминик Ховард, чтобы напрягаться по такому поводу? И вот, мисс Майоминг собственнолично отдавала его прямо в руки самому странному преподавателю во всём этом чёртовом колледже и даже университете, с позволения сказать, взгляд которого так и говорил яснее всяких слов: «ты скорее переплывёшь Ла-Манш, чем сдашь у меня методику». Он был строгим и одновременно с этим дико стильным в своем спокойствии. Он мог надеть что-то нелепое с чем-то ещё более нелепым, и выглядеть в этом бескомпромиссным мистером Беллами, тем, которого он видел в деканате, в столовой, в лабораторке с чашкой чая.
А ещё поговаривали, что он гей.
Доминик зачем-то огляделся, хихикая, будто опасался, что кто-то может подслушать несвязную издёвку в его мыслях. Это было так странно. Многие разводили сплетни с пренебрежением, меньшая часть с лёгким отвращением, а ещё большая, чем первые, не считала нужным лезть в его дела. Казалось, у мистера Беллами была особенная способность: он вечно появлялся там, где о нём говорили.
Однако же никто и не собирался выяснять ситуацию. Беллами был всегда один, даже те, кто видел преподавателя в его старомодном Рено, очень удивились бы, если бы на переднем сидении оказался кто-то ещё. Что вовсе не гарантировало отсутствия сплетен различного рода, которые распространялись особями преимущественно женского пола, про дивные способности преподавателя в постели (эти дамы явно не страдали нехваткой воображения - истинные учителя).
Мистера Беллами, кажется, видели в одном из клубов - вот с чего пошёл этот слух.