Не представляя себе, что на обратной стороне медали он может быть не таким уж и строгим и занудным, Доминик снова фыркнул. С каждым новым осмыслением данного поворота событий его ещё больше привлекала неординарность мужчины, сочетающаяся с мастерством держать себя согласно неписаному кодексу любого образовательного учреждения, - ведь никто никогда не смог бы упрекнуть в чём-то мистера Беллами, даже если бы тот заявился на лекцию в поношенных тренировочных штанах или в трико.
Доминик завернул за угол, вышагивая к остановке и засовывая наушники в уши. Сигарету стрельнуть не удалось, и он вздохнул, жалея, что Крис и Келли смылись от него так быстро. Они сейчас снова будут заниматься разными непотребствами, и не видать Беллами отчёта до вторника, как своего кривоватого носа.
Приметив вальяжно выезжающих со стоянки за территорией однокурсников, Доминик фыркнул и поёжился от холода, стараясь не думать о собственном положении. У него доходило и до того, что он не мог позволить себе даже проездной на месяц, поэтому брал его у Келли. Ей он был не особенно нужен - от её дома идти было каких-то полчаса, - поэтому Крис всё время исчезал до того, как Ховард просыпался, чтобы по-джентльменски сопроводить её. Кто знает, может, она выражала таким образом сочувствие бедственному положению Доминика, но его самолюбие этот факт отнюдь не ранил.
Пока Доминик продолжал вышагивать, всем своим видом изображая бодрого заучку, не отрывая взгляда от носков начищенных ботинок, ветер продувал его едва ли не насквозь, обещая если не кашель, то насморк обязательно. Курить хотелось ужасно. В довольно холодную осень у побережья всегда просыпалась повышенная нужда в пагубном никотине, и никакие электронные сигареты, ставшие за весьма короткий период времени такими распространёнными, не могли утолить этой жажды. Ховард представил себя, просящего прикурить у кого-нибудь из преподавателей, и на ум сам собой пришёл важный мистер Беллами, которого он впервые увидел на одной из лавочек в зелёной зоне с зажатой в пальцах сигаретой. Изменил бы он выражение своего лица в такой вульгарной ситуации, наверняка, должно было остаться для Доминика загадкой.
Он ничего ещё и не решил, но даже визит к Майоминг вряд ли заставил бы его переменить своё мнение насчёт этого преподавателя. Доминик буквально чувствовал, что его интерес, вызванный искренним недоумением по поводу сложившейся ситуации, никак не мог быть связан с тем, что Беллами не прочёл ни единой лекции за все четыре курса у его потока, и Ховарду уж точно не хотелось изучать стиль его преподавания. Просто тот всё чаще попадался на глазах, цеплял слух в отдалённом разговоре малознакомых людей или же просто временных соседей по курилке. Он вызывал интерес, который, сверх того, подогревала и Майоминг, передающая его, Доминика, словно трофей, в руки этой, без сомнения, загадочной личности.
Такое положение вещей не могло привести ни к чему хорошему - эта мысль мельтешила на задворках сознания Ховарда, заставляя беспокойно дёргать пальцами многострадальную пуговицу на куртке. Сам Доминик ненавидел пиджаки, особенно такого ретро-покроя, поэтому мистер Беллами сам по себе был словно бельмо на глазу: его трудно было не заметить, но ещё тяжелее – не взглянуть на него дольше, чем это необходимо для восприятия его как части окружения.
Оборвав себя, когда остановился в нужном месте у столба с расписанием, Доминик подумал, что неплохо было бы начать взвешивать плюсы и минусы конкретного сотрудничества с этим преподавателем в качестве куратора, а не раздумывать о его личностных качествах. Он снова делал это, не замечая за собой подобной привычки. Беллами вызывал скорее напряжение, от него всегда можно было ожидать чопорной вежливости, но что было за ней сокрыто, знал, видимо, только он сам, и это вызывало беспощадный, выматывающий интерес.
Вряд ли Доминик смог бы вынести что-то новое и полезное в применении из консультаций с ним, несмотря на то, что Беллами, по факту, был методистом, и преподавал он методику французского языка, с которым Ховард уже давно сроднился, сформировал вторичную языковую личность, коммуникативную компетенцию и далее по списку.