Проезжающий мимо автомобиль по колено окатил его водой из ближайшей лужи, и Доминику на мгновение почудилось, что причиной подобного малоприятного инцидента оказалось то самое Рено, но он вовремя одёрнул себя, разглядев значок Митсубиси на бампере стремительно удаляющегося серого авто. Даже вовремя подъехавший автобус не утешил Доминика; он уже был напряжённым, вымокшим и недовольным, потому что судьба ставила его в положение, которое требовало от него практически незамедлительного решения. Ховард не мог утверждать наверняка, что ему так уж и нравились неожиданности, тем более те, которые могли повлиять на уклад его студенческой жизни. Он не любил влияния со стороны; мог ли мистер Беллами оказаться настолько проницательным и ненавязчивым, чтобы не вникать в его «проблемы», которые, чаще всего, являлись лишь видимостью таковых, дабы можно было использовать их при подвернувшемся случае в выгодном ключе?
Он оставил этот вопрос нерешённым, съезжая с жёстких сидений автобуса и бесцельно обводя взглядом дорожки дождевой воды, то и дело стекающие вниз из пары капель наверху стекла. Подобный вид за четыре года казался ужасно привычным и поэтому тошным, но утыкаться в какую-нибудь методичку или книгу было бы ещё хуже.
На пятой, предпоследней перед Рейлвэй, остановке, Доминик осознал, что под дождь выходить совсем не хотелось. Нужно было попросить зонт у мистера Беллами. Зачем был ему вообще зонт, если он ездил на авто?
Ховард, осознанно противясь апатии, соскочил с сидений, выходя из открывшейся двери и максимально поднимая воротник куртки. После пяти минут перебежек у стен домов, он припомнил, что обещал Крису зайти в Сайнсбери, потому как есть было совсем нечего, но поворачивать назад он даже не думал. Такая погода позволяла устроить мини-голодовку, хотя Крис, наверное, всё равно будет неодобрительно качать головой, если он вообще дома.
На улице Эссекс ничего не менялось. Она была такой же маленькой и однотонной, какой вы можете её представить, исходя из однотипных пейзажей в не самых благополучных районах тихого прибережного городка, которые все мы видели уже не раз. Доминик Ховард, студент первого года магистратуры, кое-как попавший в программу с хвостом по фонетике, упрямо шагал, не сбавляя скорости, хоть его и вымотал кратковременный переход на бег.
Косой дождь, как на зло, прекращался по мере того, как студент приближался к нужной части сплошного, длинного дома. То, что являлось их с Крисом местом жительства, выглядело точно так же, как и остальное, составляющее линию: небольшая серая бетонная коробка с окнами. Поджав губы, он остановился перед самым крыльцом, жалея, что не было сигарет, и вставил ключ в замок после минутной задержки.
Удивительно, но с самого входа тут же вкусно потянуло чем-то мучным. На фоне меланхолично пел Маккартни, откуда-то из кухни слышался смех Келли; заглянув туда, Доминик понял – та разговаривала по телефону, что-то помешивая ложкой в кастрюльке.
На самом деле, Ховард не раз в шутку жалел, что познакомил этих двоих - так они были связаны друг с другом душой, не отцепить. Но когда, не отрываясь от телефонного разговора, его затащили на кухню, не позволив даже стащить ботинки, и налили в большую кружку горячего чаю, он был рад, что люди, которых он подпускал ближе, чем других, нашли друг в друге что-то столь же общее. Крис неодобрительно глянул на небольшие лужицы, образовавшиеся вокруг Ховарда и его мокрых ботинок, но ничего не сказал, с улыбкой заглядывая Келли через плечо.
– Рано! – фыркнула она, шутливо щелкая его по носу, и тут же продолжила щебетать что-то в трубку.
– Ты живой? – спросил Уолстенхолм, когда сел напротив, за тот же шаткий стол, оставив свою кружку в раковине. – Мы сигарет тебе купили.
– Куда вы сбежали-то? – проворчал Доминик, но во взгляде, который он кинул на друга, тот ощутил всю благодарность, которой Ховард ему был обязан. Он тут же громко отпил чая из кружки, морща нос от того, какой он был горячий.
– Подумали, он тебя запряг с собой. Сходили в Сайнсбери, успели как раз запрыгнуть в тринадцатый.
– А меня так вообще на прошлой неделе МакСтивен заметил в холле и утащил на философию, я сидела ещё с тремя лузерами, на последней-то паре, – внезапно включившаяся в разговор Келли потянулась к белому пакету, висящему на хлипкой ручке тумбочки, доставая пачку ментоловых Мальборо и кидая её Ховарду на колени. – Приятно отравиться.
– Ты всё более прелестна с годами, мисси, – ляпнул Доминик, не боясь последующего в лёгкой форме подзатыльника.
– Не присядешь ли со мной на чашечку английского чая, – начала подпевать Келли, снова возвращаясь к загадочно пахнущей чем-то съедобным кастрюле.
– Ретируемся, пока не поздно, – тихо рассмеялся Дом, получая игриво-укоризненный взгляд через плечо, и поднялся, не дожидаясь, пока Крис ещё раз заварит себе чаю.