На ходу скидывая с себя мокрую одежду, Доминик так и оставил её влажным комком за софой, заматываясь в плед едва ли не с головой, прикрывая худые ноги, чтобы не вызывать страдальческих триад у Келли. Расслабленно откинувшись на спинку софы, он взял со столика остающуюся горячей чашку с чаем, прикрывая глаза ровно на то время, пока не услышал шаги.
– Буди его, – смеялась Келлс, увеличивая громкость сабвуфера на своей любимой песне.
– Подожди, у него минутка тщетности бытия, не стоит, а то ядом плеваться начнёт.
Что-то клацнуло о стол, шелестом обозначили себя бумажные салфетки, и Доминик не спеша приоткрыл глаза, поддавшись запаху еды, от которого просыпались разом все самые низшие инстинкты.
– Мне нужен совет.
– Может, температуру измерить? – фыркнула Келли.
– Мне кажется, это как минимум вирусное, – невзначай добавил Крис, получая тычок в бок локтем, когда опустился рядом с Домиником на софу.
Келли бесцеремонно отобрала у него из рук кружку с чаем, вручая ему тарелку с лапшой и пару палочек. Надо признать, лапша источала такой ощутимый аромат грибов и чего-то травяного, что Доминик не удержался от улыбки.
– Мы поговорим об этом позже, – строго сказала девушка, обкладываясь подушками прямо на полу, и взяла свою тарелку на полотенце, что лежало у неё на коленках. – Приятного аппетита, анорексички.
– И тебе, милая, – едва слышно проворчал Крис.
Закатив для верности глаза, Доминик принялся поглощать содержимое тарелки с таким усердием, что палочки издавали странный хрустящий звук, будто собираясь сломаться на две части от натиска его зубов. Сэр Пол что-то пел про одинокие ночи, Крис под боком затих, переходя в режим объективного анабиоза, который прерывался лишь редкими движениями палочек и челюстей, когда это требовалось для употребления очередной порции вкуснейшей лапши.
Ховард тихо выдохнул, отмечая, что магазинные пакеты быстрого приготовления осточертели до одури, а та же лапша в исполнении Келли казалась самым божественным шедевром кулинарии всех кухонь и народов. Только когда содержимое тарелки уменьшилось наполовину, а ела девушка так быстро, что можно было только удивляться, Келли вопросительно глянула на Доминика. Тот, конечно, сделал вид, что не заметил этого, наслаждаясь спокойствием, пока мог, потому что знал: ещё пару минут, и она сама начнёт допытываться, не утерпев.
Вместо этого девушка снова начала подпевать, забавно покачивая головой, а вместе с тем и метались в разные стороны её каштановые волосы, туго собранные в высокий хвост. В её тарелке почти ничего не оставалось, и она отложила палочки в сторону, вместо этого схватив одну из принесённых ложек, пока мычала мелодию наугад. Крис только расправился с половиной, хотя, вероятно, был голоден куда больше, чем Доминик; он-то от пар не отлынивал, а в перерывах между лекциями никогда не хватало терпения выждать очередь за чаем или кофе.
– Ну, что тебе сказал Беллами? По поводу фонетики? – Крис всегда отличался особой прямотой, так что Ховард замедлил процесс пережёвывания, напряжённо сглатывая, прежде чем ответить.
– Он хочет взять надо мной кураторство. – Уолстенхолм скептично вскинул брови. – С подачи Майоминг. Я чего угодно ожидал, – наконец, чистосердечно признался Доминик, – но не этого.
– Чем тебе он не нравится? – промычала с набитым ртом Келли.
– Давайте признаем сейчас, он и правда странный, – безапелляционно заявил Дом, уставившись в пустоту.
– Взгляни на факты. Ты просто жалеешь, что Майоминг уходит, вот и всё, – девушка уже приготовилась спорить, но Крис перебил её.
– Дом, он мастер своего дела. Он достаточно молчалив, в чужие дела не лезет, – студент прервался, чтобы захватить ещё немного лапши и медленно съесть её, сохраняя абсолютно непринуждённый вид, будто не обсуждал сейчас своего преподавателя, – но стоит ему только оказаться за кафедрой, мы все с открытыми ртами сидим.
– Это точно никак не связано с общим показателем IQ в аудитории? – парировал Доминик.
– Ну вот чего ты ёжишься! – не выдержала Келли. – Во всяком случае, ты всегда сможешь отказаться от его консультаций.
На это Доминик лишь головой покачал, разглядывая унылые, поистине достоевские, жёлтые стены. Четыре года назад он даже представить не мог, что будет относиться к перспективам будущего с таким цинизмом: ситуация его не щадила, как и любого другого студента, который оказался на относительно далёком расстоянии от дома, да ещё и с маячащей пересдачей, с таким-то преподавателем, который, к тому же, планировал тут же проводить с ним консультации, пусть и пробные.
Нет, других таких студентов, пожалуй, не было.
Доминик Ховард, единственный и неповторимый, тот, кому приходилось умасливать себя на ещё два года в этой дыре ради большей зарплаты в перспективах, безусловно, самого светлого будущего.
– Ну? – Келли явно ожидала ответа, Доминик бы не удивился, узнав, что прослушал целую арию в её исполнении.