– Ты куда? – возмутилась Келлс. – Я Крису обещала, что во втором корпусе через пятнадцать минут буду.
– Ладно, иди уже куда тебе нужно, – он склонился, чтобы получить мимолётный чмок в щёку. – Увидимся завтра.
Она счастливо кивнула и поспешила на лавочки, а Доминик, спешно выйдя из здания, тут же направился в небольшой административный корпус. Войдя в открытую дверь, он поразился, как они не задыхались в этом помещении. Преподаватели, ему абсолютно незнакомые, сидели за какими-то справочниками и личными делами, листали регистраторы или тихо переговаривались между собой. Со своего отделения он узнал только немолодую даму, что читала курс по истории педагогики, в остальном же никто и не обратил на него внимания, когда он подошёл к большой доске и начал выискивать там определённую фамилию. Она была в начале списка, потому пришлось привстать на носки ботинок, чтобы разглядеть, что было написано под римской цифрой два, которая означала семестр (триместр у бакалавриата).
«Мэттью Джеймс Беллами
Методика преподавания Немецкого языка
Методика преподавания Французского языка
Фонетика и устная практика Французского языка…»
Доминик мельком прикинул часы всех лекций и занятий, которыми руководил мистер Беллами. Мэттью Беллами. Около трёхсот часов за семестр. За один несчастный семестр.
Слегка опешив, Ховард продолжил просматривать нужную строку, пока на его плечо не опустилась чья-то рука.
– Мистер Ховард, могу ли я помочь, – голос МакСтивена нельзя было не узнать. Доминик, кроме того, что перепугался до чёртиков, остался весьма доволен тем, что у преподавателя была такая хорошая память на имена.
– Меня интересует социология, взгляните, пожалуйста, – притворившись дурачком, Доминик отвёл взгляд, чтобы не навлечь на свою голову лишних расспросов.
– Мой закадычный друг из племени методистов и рода духовных докторов, замена, шестнадцать часов, аудитория двести тридцать четыре во втором корпусе, – МакСтивен был высоким, ростом с Криса, наверное, так что ему не составило особого труда найти нужную ячейку.
Подавив смешок, Ховард вздохнул.
– Merci.
– И вам не хворать.
Студент прямо-таки чувствовал взгляд в спину, поэтому поспешил завернуть за территорию и закурить, прогуливаясь по на удивление сухому и даже слегка нагретому редким октябрьским солнцем асфальту. Судить о температуре можно было по исчезнувшим пятнам влаги от последнего дождя, которые обычно ещё долго собирали на дороге грязь и опавшие листья, но теперь погода баловала теплом и отсутствием вездесущей слякоти, а к вечеру становилось даже душно, пока солнце не пряталось за горизонт.
Даже не верилось, что мистера Беллами судьба вынуждала видеть не меньше, чем три раза в неделю. Не рассматривая эту перспективу по своему обыкновению, хотелось просто расслабиться, в конце концов, а не думать о том, как же найти к нему подход. Но как ещё было узнать, что же кроется за этими стёклами в тонкой оправе, вечными пиджаками и мягким перестуком туфель по гладкому полу аудиторий и коридоров?
Озадаченный, Доминик откинул недокуренную сигарету в попавшийся по дороге мусорный бак, поворачивая в сторону остановки. Мысли отказывались покидать его голову, даже когда он сам настоятельно пытался от них избавиться. Другая его сторона снова начала сопротивляться этому странному желанию познакомиться с преподавателем как с человеком, но думать целыми днями о своём кураторе было вовсе не в его характере.
========== О безразличии ==========
«Покорми Мартина. Ключ где обычно»
Одно входящее сообщение оторвало его от чтения. Выяснять, какие у них с Крисом были планы на этот вечер, куда уехал отец Келли, и почему она не удосужилась за два дня ни разу не заглянуть домой, совершенно не хотелось. Однако Доминик поборол собственную лень и поднялся с дивана, на котором провалялся полдня, почитывая всяких блоггеров из своего же университета. Столь увлекательная рефлексия, когда стоило бы писать семестровую работу по методике преподавания.
Мысли о судьбе человека с подобной профессией, отнюдь не самой популярной, одолевали каждого время от времени. Учителей всегда хватало, хотя некоторые небольшие города были исключением, но всё-таки за последнее столетие профессия перестала быть столь востребованной. Мантии профессоров, которые до сих пор хранились под слоями пыли где-то у них в шкафах, кисточки и дипломы – всё это осталось лишь формальностью, как и многое другое в Британии, и соблюдалось лишь ради приличий. Соблюдение приличий (как феномен) иногда выходило за рамки комфортного.
Среднестатистический человек уже давно перестал быть достаточно умным, чтобы эта организованность переходила в традиционную чопорность. Оставалась только внешняя составляющая, не без которой решалась судьба персоны. И счастье этому человеку, если он был «славный, воспитанный малый, великолепные манеры». Однако никто почему-то не говорил и не предупреждал заранее, что на работе от нанятых требуют способность горбатиться на благо общества, а не обходительно расспрашивать коллег о проведённом отпуске. И да, на удивление, немногие понимали это сами.