Перейдя мост, Беллами оглянулся в поисках нужного места, и подозвал к себе уже остывшего Доминика. За остановкой оказалось место для курения, и они спокойно закурили, изредка поглядывая друг на друга, будто только что обнаружив рядом с собой неожиданного спутника.
Преподаватель первым прервал установившийся акт молчания:
– Больше ничего не хотите? – вежливо вопросил он. Ветер снова поднимался нешуточный.
– Хочу пойти куда-нибудь, где тепло и можно выпить, – откровенно ответил Ховард.
– Тогда докуривайте быстрее. Погода меня напрягает.
Спустя парочку заполненных автобусов, в которые их не пустили, они тряслись, ожидая, пока три человека перед ними сядут в дабл-декер. Мистер Беллами лишь загадочно сказал: «До Пикадилли, за двоих», и Доминик счастливо запрыгнул внутрь, осторожно приподнимая пакеты с покупками – мистер Беллами прижимал свой драгоценный алкоголь к груди, продвигаясь дальше в салон.
Ховард обогнал его, наметив пару свободных сидений, и запрыгнул туда, садясь к окну без лишних вопросов. Снаружи снова хлестал поистине зимний дождь, а свет фонарей и вывесок бликами бегал по стеклу, пока автобус выруливал из переулка на улицу побольше, устраиваясь на свой линии в обширном потоке.
– Музыки? – предложил Доминик, но мистер Беллами отрицательно покачал головой.
Мужчина не горел желанием ввязываться в оживлённый разговор, но Доминик всё равно норовил вырвать его из расслабленного молчания. Он сидел ровно по привычке, будто всё ещё находился в аудитории, и перемещался в любом пространстве, сохраняя всё то уважение, которым был пропитан все эти годы на своём посту. Вероятно, ему в голову лезли воспоминания или побочные раздумья, так или иначе связанные с Лондоном и минувшей юностью, но Доминик надеялся, что его расспросы о бывшем месте жительства и проведённом в городе времени вписывались в общую картину вечера.
Мистер Беллами отвечал более охотно, менее уклончиво, не изменяя своему личному стилю общения, и так и не проронил ни одного лишнего слова, которое бы выпадало за рамки запрошенной информации. В конце концов, Доминик всё ещё оставался его студентом, но обстановка не располагала к официальному общению, поэтому оба уставились в стекло, переговариваясь на пониженных тонах, будто доверяя друг другу самое сокровенное, пока оба занимались любимым делом Ховарда – наблюдали за сбегающими по стеклу каплями.
– Мы дошли пешком до Уотерлу! Кстати, – вдруг прервал поток собственной речи Доминик, – куда мы едем?
– В одно тёплое место, где разрешено курить. Не знаю, как вы, а я бы ещё и перекусил.
Ховард кивнул, подбирая разговор на прерванном моменте. На душе было спокойно, за стеклом зябко, в пакетах позвякивали бутылки – всё вышло как надо. Вспомнив про наличие конфет, Доминик довольно зашелестел обёртками, вызывая ненавязчивую улыбку у мистера Беллами, которую тот поспешил спрятать в вороте своего пальто.
– Здесь я часто бывал с друзьями, когда… – мистер Беллами осёкся. Доминик вопросительно глянул на него, и он отшутился: – Когда они ещё у меня были.
– Я думал, у вас полно знакомых профессоров? И вы по воскресеньям устраиваете соревнования на скоростное решение судоку и пьёте чай, – хмыкнул Доминик, следуя за Беллами в шумный паб.
– Судоку – бесполезная вещь. Предпочитаю чтение, – он забавно поправил очки на носу и провёл Доминика, подцепив за рукав, в угол барной стойки. Там почти никого не было, все сидели поближе к бармену, который не спеша разливал алкоголь и прочие напитки.
Пошарив по меню в тишине, Доминик возжелал пиццу с четырьмя сортами сыра и стакан виски, на что получил блестящий укоризной и будто тяжёлый взгляд Беллами. Он выглядел уставшим.
– Ещё «Маргариту» и два виски, «Джонни» со льдом, будьте добры, – сказал он, пододвигая к себе пепельницу. Бармен понимающе кивнул и удалился. Доминик внимательно проследил за тем, как мистер Беллами держит меж губ сигарету, пока шарит по карманам в поисках зажигалки, и Ховард, в конце концов, протянул ему свою.
– Позвольте, – он потянул пальто преподавателя, которое тот положил себе на колени. – Я повешу.
Но тот даже не удостоил его взглядом лишний раз. Только почувствовав запах еды, Доминик тут же почувствовал себя ленивым и неспособным куда-либо двигаться. Он тоже закурил, выдохнул первую затяжку с откинутой назад головой, чувствуя себя безумно довольным. Мистер Беллами молчал, но только сидеть рядом с ним за барной стойкой и курить оказалось для Доминика вдруг именно тем, чего он неосознанно желал. Он решил завести беседу вновь - уж тут он не страдал недостатком идей.
– У девушки за вторым от входа столиком такие губы, будто она тёрла их наждачкой целую неделю, – он кашлянул, пытаясь не хихикать, как девочка-подросток.
– Приятный цвет волос, – Беллами стряхнул пепел, задумчиво выпуская дым. Наверное, он тоже заметил её боковым зрением, но виду не подал. – Люди имеют под руками столько благ, что считают себя вправе наслаждаться перенасыщением ими.