– Ты как в первый раз, дай сюда, – добродушно покритиковал того хозяин. Он быстро управился с трубкой, пару раз постучав ею по прилавку, попробовал табак и протянул её Ховарду. – Попробуй-ка. Ты ведь курящий?
Доминик кивнул, осторожно взяв трубку, и втянул в себя терпкий табак.
– Вау, – выдохнул он, после пуская небольшую струю. – Вот это жизнь, когда есть трубка.
– Именно, – улыбнулся во все зубы хозяин. – Давай я тебе заверну, в качестве подарка к Новому году.
– Да уж, чёрт знает, когда ещё увидимся, – мистер Беллами улыбнулся, ещё раз оглядывая три различные бутылки у себя в бумажном пакете, на котором красовалась надпись Royal Mail Whiskers.
– Ну, – Тэд протянул упаковку с табаком Ховарду, – прощай, и не загадывай наперёд. С твоим другом, надеюсь, тоже ещё увидимся.
Хозяин пожал обоим руки, и Беллами искренне улыбнулся ему, уходя так, как он профессионально умел – не оглядываясь. Доминик подхватил оставленные у прилавка пакеты с покупками и последовал за ним на улицу, где преподаватель снова закурил и отобрал у Доминика один пакет (из трёх).
– А до Даунинг-стрит далеко? – спросил студент ненавязчиво, но мистер Беллами вздохнул, понимая, что на этот вечер, переходящий в ночь, он обречён.
– Следуйте за мной, – сказал он, – будем искать дорогу по мере продвижения.
Конечно же, место жительства людей, занимающих высшие посты власти, было охраняемым и закрытым, к вящему недовольству Доминика, но проходя мимо этой улицы, подшучивая над тем, что стоило стать членом парламента только для этих привилегий, мистер Беллами заметно повеселел, хотя они оба уже устали и промокли под моросью дождя. Улыбка пробиралась на его лицо тем чаще, чем больше его одолевала усталость, и он уже совсем расслабился, когда Ховард уговорил его открыть самую тонкую и высокую бутылку.
– Мы рискуем быть оштрафованными, – заметил Беллами, отбирая свой честно оплаченный алкоголь у студента. – Сосредоточьтесь, мой чудесный студент.
– Так точно, сэр, – улыбнулся Доминик. – Это что там, Вестминстерский дворец? Я обязан пройти мимо, как будто делаю это каждый день!
Беллами поправил все пакеты, удостоверившись в том, что ничто не порвалось и не промокло, и положил ладонь между лопаток Доминика, направляя того в нужную сторону.
– Осторожнее на тротуаре.
И снова Ховард глазел по сторонам, глядя на блики неспокойной от ветра Темзы, на здания на том берегу, а мистер Беллами корректировал курс, проводя студента по набережной.
– Мне нравится ваш восторг. Будто вы никогда не приедете сюда больше.
– Может, и не приеду, – улыбнулся Доминик. – Меня восхищает такое количество людей вокруг. Будто из полнейшей глуши приехал.
Их окружал сплошной шум: немногочисленные люди, движение проезжающих мимо машин справа и трепет реки слева, по которой то и дело проплывали речные трамваи, останавливаясь где-то под пешеходным мостом прямо напротив очередной станции метро. Они, кажется, проходили там, где не положено было гулять, когда огибали заросли за Даунинг-стрит, чтобы выйти к навесу перехода, но бутылка виски была уже в полнейшей безопасности, и доступ к ней мистер Беллами ограничил как студенту, так и себе.
– Я чувствую себя свободным здесь, – выдохнул Доминик, которого одолевало стойкое желание покурить, но было нельзя.
– И я. Готовый отдать на растерзание своему студенту бутылку отменного виски, – пошутил преподаватель, чуть смещая Ховарда влево, чтобы дать проехать парочке велосипедистов. Когда движение на время прекращалось из-за угадывающихся впереди светофоров, оставался только шум воды, чей-то тихий говор и треск над головой. Вдоль тротуара в ряд были высажены деревья - они пригибались сучьями ниже, сглаживая то и дело усиливавшийся рывками ветер, - но Беллами всё равно поднимал воротник и кутался в него.
– А вам нужно было приобрести шарф, – в отместку сказал Доминик про частые замечания насчёт отсутствия у него перчаток.
Вестминстер приближался, и без труда можно было разглядеть верхушку Биг-Бена с часами. Студент вспомнил о времени и достал телефон, чтобы осведомиться о том, который же всё-таки был час.
– Одиннадцать! – удивился он, утыкаясь носом в шарф.
– Вы ещё не передумали насчет…
– Нет.
Доминик упрямо шёл вперёд, против холодящего ветра, который к тому же сдувал капюшон, а мистеру Беллами, казалось, было и вовсе не холодно без головного убора. Из-за отблеска фонарей на очках казалось, что сверкают и его глаза, что было маловероятно – от такого холода они, наверное, были ещё более ледяными, чем обычно. Но, добежав до конечной точки, не замечая ничего на своём пути, Доминик остановился, как вкопанный, ощущая всей своей душой радость и гордость за себя, город и всех, кто находился в нём.
Мистер Беллами позволил ему идти куда вздумается на пару минут. Студент и впрямь чувствовал себя вырвавшимся из своей больничной палаты психом, вдыхая весь шум оживлённого дорожного движения, наблюдая здания, которые видел в учебниках и пёстрых, надоедливых туристических буклетах, которые хранила у себя мама, и определённо не позволил бы себя остановить.