Позже, в столовой, он мог бы поставить своего преподавателя в весьма неловкое положение, но не стал этого делать – впечатление о себе было дороже, – потому вымыл кружки и уселся на своё любимое место. На четвёртой паре здесь было уже пусто, Хелен собиралась уходить, а Питер, подающий рядом с ней еду более существенного толка, ещё не вернулся с обеда.
Мистер Беллами явно чувствовал себя более уютно в этом затишье, и выглядел, надо было признать, весьма мило с пакетиком в зубах, когда проходил мимо, потому как руки были заняты стаканчиками с кофе. Он, в свою очередь, направился к своему любимому месту за столиком у окна, а Доминику оставалось лишь подхватиться и последовать за ним, ведь вряд ли мистер Беллами собирался выпить двойную порцию кофе один. На подобный жест от кого-либо другого Доминик даже не затруднился бы показать удивление, но со стороны мистера Беллами один кофе и пара печений с клубничным джемом казались поистине королевской милостью.
Доминик умолчал о том, как ловко преподаватель предугадал его выбор (клубничный джем был его любимым), и то, что он предпочитал кофе без сахара. Видимо, печенье он замечал и раньше - Эд и Доминик только им и питались, когда Эдварду было лень делать бутерброды с собой. А ещё Эдвард так часто оговаривался, витая в очередных облаках, когда подходила его очередь, что заказывал Доминику кофе с сахаром, и тот устраивал импровизированные истерики, заставляя Хелен заливисто хохотать, поддерживая шутку. Может, мистер Беллами когда-то стал свидетелем одной из подобных сцен, хотя, скорее всего, повиновался простой логике, ведь чай Доминик всегда пил без сахара.
Кушал мистер Беллами медленно, как и подобало джентльмену, будто подобная процедура ему даже несколько в тягость была, и никакого видимого удовольствия от любимого вишнёвого джема не получал, зато явно наслаждался видом из окна, когда как Доминик, напротив, вздыхал и набивал рот сладостями, запивая всё это почти что кипятком.
– Вам определённо нужна работа, – улыбнулся мистер Беллами, прежде чем поднести стаканчик к губам и сморщить нос, когда кофе оказался всё ещё слишком горячим для его рецепторов.
Расправившись с едой, Доминик поднялся.
– Ca vous dit une petite cigausette, monsieur? [*]
– Доминик, – укоризненно покачал головой мистер Беллами, не отрывая взгляда от неизменного пейзажа за окном.
Но он лишь выжидающе глянул на своего преподавателя с хитрой улыбкой, думая, позволит ли.
– Последний раз, когда я покупал кому-либо кофе, кроме мистера МакСтивена, был шесть лет назад, – усмехнулся преподаватель вовсе невесело. – Тащите верхнюю одежду, я подожду.
Победно улыбаясь, Доминик схватил со стола вымытые кружки и, дойдя вальяжным шагом от бедра до двери, тут же перешёл на бег, направляясь в лаборантскую. Он знал, что, заслышав подобное топанье, мистер Беллами обязательно улыбнётся.
В тот день он был каким-то по-особенному спокойным. Рассекал волны своих мыслей, изредка выныривал, чтобы посмотреть на Доминика, который уселся на мокрую от недавней мороси лавочку, сверху вниз, и, в конце концов, сказал:
– С прошедшим днём рождения, Доминик, – будто бы находясь в сомнениях, выпуская слова с сигаретным дымом, и это было, без сомнения, лучшее поздравление.
– Спасибо, так… здорово, что вы помните, – и это было безумно приятно, а тепло разливалось где-то в груди и мешало сердцу выбивать свой ровный ритм. Но, как оказалось, Доминик, вовсе не желая того, перебил мистера Беллами, которому было что сказать.
– Я… – он засунул руку в карман. – Вам она так понравилась, так что, – он просто вытянул из кармана цепочку и опустил её в подставленную руку Доминика.
В Селфриджиз Доминик долго крутился у стойки со всякими безделушками, выбрал себе пару бестолковых браслетов и два одинаковых плетения - одно из последних он хотел подарить Эдварду, в знак дружбы, но так и не сделал этого. Больше всего ему хотелось бы купить ту симпатичную полированную цепочку, которая будто состояла из тонких прямоугольных пластинок, впритык примыкающих друг к другу. Но верхний, тонкий слой покрытия, из-за которого простые железки выглядели так привлекательно и даже элегантно, оказался настоящей платиной, а цепочка продавалась в паре с ещё одной, позолоченной. Узнав о цене, Доминик увлёкся изучением наручных часов, так как ему давно хотелось приобрести их.
– Но…
– Мне понравилась та, вторая, – с небольшой улыбкой признался мистер Беллами. – Забирайте, вы ещё пять минут у неё крутились, после того, как узнали цену. Она ваша.
Молча и как-то спешно докурив, он выкинул окурок в мусорку и отвернулся, наверняка услышав произнесённое ему вслед Домиником:
– Весь вчерашний день и так был лучшим подарком.
Глядя в спину уходящего преподавателя, который плотнее обтянул своё чёрное пальто в попытках уберечь себя от холодящего ветра, Доминик упустил тот миг, когда рядом с ним присела девушка. И, к сожалению, это была не Келли. Он спешно спрятал свой презент в карман, согревая холодную цепочку пальцами.
– В него так просто влюбиться, не так ли? – мягко проговорила она.