– Если я не сдам на «B», проблемы начнутся не у меня, – наконец, злобно выдал он. Подобное отношение к себе вызвало неоднозначную реакцию у Мэттью. Конечным её проявлением явилась обида. Кто же знал, что случится нечто подобное? И да, это была его обязанность, подготовка, как бы ни клялись профессора, что секрет успеха в самостоятельности. Чёрта с два.
Мэттью мысленно скривился, злясь на то, что так легко вёлся на провокацию. Однако он тоже мог кое-что.
Поэтому молча сосредоточился на дороге, не обращая внимания ни на какие взгляды или попытки задеть его локоть, когда он сменил передачу, пока Доминик, спустя всего пять минут молчания, не начал нести всё, что попадалось в голову первым.
– …у нас с мамой собака есть - завели, когда мне было шесть. Совсем старушка, наверное, мама отдаст её на усыпление. Вы ведь не знакомы с моей матерью, а мисс Майоминг – очень даже. Она перепутала её со студенткой, на самом деле. Хотя была у нас студентка азиатка, Тина, может помните. Так что ничего удивительного, в принципе… Вас тоже можно принять за студента, если вы без очков. Люблю ваши очки…
Пресвятая дева Мария.
– Даже радио включать не надо, – пробормотал себе под нос Мэттью, вызывая приступ смеха у Доминика.
– Обучился этому у Келли. Её рекорд – два часа с лишним.
– Вы сравнивали потоки сознания по ширине? – он покачал головой, заруливая на небольшую парковку. – Как скучна моя жизнь.
Заглушив мотор, он, наконец, удостоил успокоившегося Доминика взглядом.
– Идёте со мной?
– Мы поедем к вам? – Доминик изогнул уголки губ в небольшой улыбке.
– Я подумаю, – кивнул Мэттью, прежде чем открыть дверь и выбраться из авто, попутно проклиная себя за то, что дал слабину.
Когда Доминик не хотел довести до безумия, он оказывался милейшим молодым человеком.
Конечно, ему не хватило получаса, чтобы избежать раздражённого взгляда в ответ на вторжение в его безумно секретную, как сама государственная тайна, личную жизнь, но с вопросами светской болтовни Доминик справлялся на ура, чем немного расслабил Мэттью, который пресёк все попытки молодого человека отречься от предлагаемого ужина.
На самом деле, он уже давно не предлагал никому вот так, но Доминик оказался совершенно неспособным даже на такую мелочь, как нарезание салата.
– Знаете, думаю, проблема менталитета – основа, – нарезав зелень, Мэттью снял крышку со сковородки, едва слыша из-за шипения масла усевшегося за стол студента за спиной. – В то же время, многие говорят, что лейбор – наш конёк, но это далеко не так.
– То есть, – любопытно глянув на Мэттью, Доминик подпёр голову рукой, – хотите сказать, что недовольны целым домом на побережье в собственном пользовании?
– Ну, причём тут это, дело не в идеологии партии, а…
– В её политическом этикете, да. А вы кого поддерживаете, тогда?
– Тех трёх джентльменов из Уэльса, – тихо посмеялся Мэттью, закидывая в кастрюлю сыр.
– Боже, сыр…
– Это проволоне.
Мэттью мог слышать немного издевательское, и потому показное “ох” у себя из-за спины.
– И вы жалуетесь на внутреннюю политику Британии!
– Некоторые вещи не нуждаются в сохранении традиций. Я не подбиваю никого быть новатором, но…
В какой-то момент, когда Мэттью замолчал, впервые за долгое время увлёкшись чем-то помимо лекций, Доминик задышал ему в плечо, поднявшись абсолютно беззвучно.
– Проследите за болоньезе. Непременно помешивайте, только направление не нужно менять. Я сейчас.
Мэттью прихватил из пакета купленный корм и взобрался по лестнице так, будто она должна была вот-вот обвалиться под его ногами. Мистер Пусиандр уже ждал его, встав на задние лапы. Когда Мэттью протянул ему семечку на указательном пальце, Пусиандр убежал обратно в свой рукав. Обиделся.
– Я не променяю вас ни на каких ужасно воспитанных молодых людей, мистер Пусиандр, – пробормотал Мэттью. – Пусиа-а-андр, – попробовал ещё раз он, причмокнув губами. Это заинтересовало крыса, и рукав запищал.
Доминик нашёл своего преподавателя на постели, с чёрным грызуном, бегающим по его груди за фантиком и иногда падающим следом за ним на кровать. Мэттью тихо посмеивался каждый раз, когда это происходило. Заметив Доминика только когда он присел на край постели, Беллами лишь вздохнул, сдерживая непрошенное раздражение, которое являлось на тот момент абсолютно бесполезным, ведь вытолкать Доминика насильно или заставить его не смотреть представлялось не то, чтобы невозможным, а даже каким-то детским и излишним. Ведь именно поэтому Мэттью всегда был один – он никому не позволял нарушать свой комфорт.
Тем временем Доминик и Пусиандр установили тесный зрительный контакт: крыс встал на задние лапы, заинтересованно и резво ворочая носом, но стоило только человеку протянуть к нему руку, он тут же юркнул подмышку хозяину.
– Ну-ну, мистер Пусиандр, – Мэттью осторожно взял его в сложенные чашечкой руки и прижал к груди, поднимаясь и укоризненно глядя на всё ещё пытающегося добраться своими пальцами до его прелестного друга Доминика.
– Ну и имечко, – засмеялся Ховард.