Он пытался отогнать от себя воспоминания о той жизни, от которой осталось лишь пристрастие к виски и сигаретам Винстон. Он изо всех сил пытался избежать сеансов копания в себе на предмет забытых воспоминаний, что приносили чувство стыда. О том, как он бежал от всех своих проблем, вспоминать лишний раз было чревато потерей тонуса, который и так отсутствовал по большей части. На работоспособность хватало, по крайней мере.
Даже миссис Краулиц не стала сильно к нему приставать с разговорами (у неё была лекция в его аудитории). Ему вдруг стало невыносимо противно наедине с собой, и он решил отбиться от навязчивых воспоминаний другим способом, к которому прибегал весьма редко. На небольшом перерыве в лекции он вышел в аудиторию и сел за своё привычное место у окна. Гул голосов окружал его и увлекал. Он любил слушать.
Студенты гудели о чём-то особо интересном. Совсем рядом, на втором ряду, девушки спорили о каком-то преподавателе, а мистер Беллами тем временем уткнулся в свои рабочие документы, проглядывая списки лекций и предметов.
Не было новостью появление кого-то нового в преподавательском составе, напрягало другое. Судя по тому, что он мог расслышать, пополнение ожидалось именно у кафедры образования. Мэттью вздохнул. Тягучее, ничем особенно не занятое время утомляло его, и он принялся перечитывать свою следующую и последнюю лекцию в дне.
Знакомая фигура мелькнула впереди, приковывая к себе взгляд. Келли в персиковом свитере, снующая туда-сюда и о чём-то возбуждённо рассказывающая, не могла не привлечь внимание.
Но появление миссис Краулиц оборвало все его намерения подозвать её. Он нащупал в кармане бумажку - те пять фунтов мучили его каждый раз, как он вспоминал о предыдущем дне. Она пришла только на половину пары, и он счёл своим долгом после поговорить с ней на тему ответственного отношения перед последней сдачей плана работы в семестре, хоть он и не брал её под своё крыло. Можно было бы сразу затронуть несколько вопросов, хотя и толку было спрашивать про самочувствие Доминика, ведь прошло не так уж и много для этого времени, и вряд ли в его состоянии произошли какие-то значительные изменения.
Он уставился в окно. Подобное состояние отрешённости уже, как правило, начинало поглощать его после мыслей о Доминике, и ему это не особенно нравилось. Тем временем миссис Краулиц как обычно очаровательно болтала в своей особой манере, она никогда не читала лекции с листа. Иной раз непривыкшие к такому стилю студенты младших курсов и вовсе заслушивались, забывая о том, что нужно ещё и записывать.
Мистер Беллами удивлённо моргнул, когда студенты начали собираться на выход. Келли проскочила мимо, ошиваясь у двери, и когда он встал, чтобы окликнуть её, она уже болтала с кем-то. Ей явно не терпелось убраться из аудитории куда подальше.
– Келли, – всё-таки позвал он, неуверенно нащупывая деньги в кармане. Она улыбнулась в ответ, вскочив к нему на кафедру.
– Здравствуйте, мистер Беллами, – добрая девушка. Он неловко улыбнулся.
– Я вам должен…
Келли уже позвала какая-то девушка, которую он не мог знать, и она беспечно махнула рукой.
– Забейте, ничего вы мне не должны! – бросила она, соскакивая с подиума. – Удачного дня, мистер Беллами, – добавила она громко, прежде чем убежать. Мэттью пытался собраться с мыслями и перестать чувствовать себя не в своей тарелке.
Он потряс головой. Тем временем миссис Краулиц испугала его, заговорив откуда-то сбоку:
– Милый мой, Мэттью, зайдите на днях в деканат. Похоже, стажировку нового лектора повесят на вас. Вы – самый ответственный человек из всего состава, это невозможно отрицать.
И ушла она так же быстро, как сказала всё это, буквально оглушив мистера Беллами новостями, в своей любимой очаровательной манере. Он удалился в свою лаборантскую, чтобы перевести дух и поставить чайник. То есть, ему, только вошедшему во вкус новоприобретённого одиночества, пихали в руки молодого специалиста, и это уже второй раз, после мисс Майоминг, которая оказалась ещё не самой худшей компанией (хоть и трудно было выносить её полные восхищения взгляды в первые годы). Но как только ситуация с его ориентацией прояснилась для неё, они стали вполне себе хорошими приятелями, привыкли друг к другу, и даже жалко было её отпускать. Он, конечно, наслаждался одиночеством, но думал, что оно продлится чуть дольше. Наедине с собой он чувствовал себя… Свободным.
Мэттью не сразу понял, что чайник уже пару минут как вскипел и выключился, так что поспешил заварить себе чаю. А когда услышал уверенный стук в дверь, то и вовсе сморщил нос, выделяя себе пару секунд, чтобы собраться. Лекция начиналась только через двадцать минут так что можно было пока успокоить пришедшего (Мэттью почему-то был уверен, что пришёл кто-то из студентов).
– Войдите.
Вошедший улыбнулся, застыв у двери. У мистера Беллами моментально вспотели ладони.
– Вы должны отдыхать, – на удивление грубо вырвалось из него. Доминик улыбнулся, словно нашкодивший ребёнок, который к тому же прекрасно знал, что это сойдёт ему с рук.