Сама женитьба и невеста только упрочили высокое мнение Джорджа Вуда о полковнике Хоупе. «Только настоящий, истый джентльмен, — объяснял он несколько дней спустя в гостинице «Голова королевы» нескольким своим самым близким и старым друзьям, которые, несмотря на холодную погоду, раз в неделю выбирались к нему, чтобы перекинуться в покер за горячим пуншем да посудачить по поводу накопившихся за неделю городских новостей, — мог это выдержать. Нет, она была безупречна. Вам никогда не доводилось видеть, чтобы женщина в день своей свадьбы выглядела так прекрасно. Все мы знаем Мэри. Все мы ее видели. Все мы ею гордимся, и она себя хорошо блюла и никогда не теряла головы, мы это тоже отлично знаем. Но жаль, что нет здесь миссис Вуд. Вот она бы вам описала все это как следует — платье на невесте… и эти волосы, о которых так много в книжках писали, вот в чем дело… как водится, были и цветы… в свой свадебный день полковник Хоуп привел меня на праздник так, словно я был… ну, я не смею сказать, как собственного брата… но точно сержанта или, точнее, как капрала… словно я вместе с ним на пару прошел сквозь огонь, воду и медные трубы. Это был поистине великий день для меня, и я поздравил их обоих».
Таким образом, у Хоупа оказалось немного наличности и небольшой запас превосходного вина, к которому приходилось прибегать всякий раз, когда в местных трактирах и гостиницах невозможно было получить что-нибудь сносное.
Уже ближе к вечеру они оказались в Карлайле, и Мэри выразила желание задержаться там ненадолго. Еще раньше Хоуп пообещал, что купит ей подходящие платья и прочие изысканные вещицы, необходимые для ее представления в поместье Хоуптонов. Она подумала, что для этих целей как раз подошел бы Карлайл, но Хоуп заявил, что это чересчур маленький городишко: он бы гораздо лучше сумел одеть ее в Эдинбурге. «Это поистине великий город. В Эдинбурге ты сможешь найти модные модели гораздо быстрей, нежели в самом Лондоне, и те платья, что я куплю тебе, будут полностью соответствовать шотландскому представлению о моде». Итак, они отправятся в Эдинбург, а затем — в Хоуптон.
Мэри же Карлайл показался городом достаточно большим, и она с интересом смотрела из окна кареты на полуразрушенный замок. «Ему уже несколько столетий, — ответил на ее вопрос Хоуп. — Король Артур построил здесь замок… а до того здесь возвели крепость римляне, а еще раньше друиды». Она упросила его разрешить Мальчишке-мартышке направить карету мимо кафедрального собора, к древнему распятию на средневековой ратуше, обросшей со всех сторон торговцами, коробейниками, сапожниками, точно гигантский корабль ракушками. Улицы в центре города были заполнены лошадьми и повозками, крики уличных торговцев разносились в воздухе, группа актеров зазывала этим вечером на представление, даваемое в честь местной знаменитости миссис Шарлотты Дине. Из зала суда вышла процессия, возглавляемая судьей, чья суровость настолько не вязалась с общей атмосферой, что Мэри невольно поежилась. Пронеслись мимо многолюдные узкие улочки, и юный кучер попытался круто развернуть лошадей, чтобы выехать на дорогу, ведущую в Шотландию.
Лошади, однако, не желали трогаться с места, так что Хоупу пришлось выбраться из кареты и взять их под уздцы. Потом он позвал Мэри:
— Мэри! Мэри! Выходи к нам!
Мальчишка спрыгнул с козел, пытаясь всеми силами изобразить, как он старательно помогает госпоже, хотя Мэри и без посторонней помощи легко забралась бы на козлы. Мальчик, оправдывая собственное прозвище, сноровисто, точно обезьянка, вскарабкался следом за ней, не желая остаться в стороне, и Хоуп повел лошадей через Шотландские ворота. Роскошный экипаж, властный вид Хоупа, красота Мэри и даже комичная внешность мальчишки со стариковским лицом в куртке, усеянной медными пуговицами, привлекали любопытные взгляды встречных.
Миновав Шотландские ворота, они за полуразрушенной городской стеной наконец обнаружили причину городского оживления — огромная ярмарка растянулась до самого моста и дальше по всей территории, что называлась Песками, рядом с рекой Эден.
Хоуп не стал противиться желанию Мэри, и они двинулись вдоль торговых рядов. Хоуп оставил маленького кучера приглядывать за каретой, торжественно вручив несколько пенсов на яблоки для лошадей и всякую мелочь для него самого, после чего карету обступили коробейники.
Несмотря на наступивший вечер, было еще вполне светло — солнце только что склонилось к западу, стены замка раскинули по земле длинные темные тени. Вскоре зажгли огни, осветившие бурлящую толпу вокруг них. Мэри вдруг представилось, что они карабкаются вверх под струями водопада, преодолевая напор воды. Она держала Хоупа под руку, радуясь его силе и житейскому опыту, а ему, в свою очередь, был приятен груз лежащей на нем ответственности. И вот Хоуп повернулся к ней и голосом, наполовину заглушаемым криками толпы, произнес:
