– Здорово досталось! Так здорово, что иногда я даже жалел, что попался на вашу удочку. Все мы знали, конечно, что, как говорит продавец нашего магазина, покупатель нынче пошел «не тот». Но что он настолько «не тот», это мне только сегодня открылось!
Через неделю после конференции покупателей Костромина и Следникова вызвали на бюро райкома. Когда они вошли в приемную, там уже сидели директор, замполит и главный инженер соседнего леспромхоза.
– Нашего полку прибыло! – веселым голосом сказал директор. – Гуртом спокойней будет от партийного батьки нахлобучку получать.
Веселый директор был наслышан об успехах Сижмы, но в глубине души мало этому верил, полагая, что соседи в чем-то существенном просто «втирают очки». Он думал сегодня вволю посмеяться, когда очковтирателей из Сижмы припрут к стене и они сознаются в своих грехах.
Минут двадцать просидели в приемной, пока из кабинета секретаря не вышли, возбужденно переговариваясь на ходу, заведующий районо, директора школ и учителя. Позвали лесников.
В просторном кабинете за длинным столом, поставленным перпендикулярно к маленькому столу секретаря, сидели члены бюро райкома – мужчины и женщины, молодые и старые, – колхозники и лесорубы, педагоги и механики. Иван Владимирович, с широкими, немного вислыми плечами шахтера, в высоких валенках, словно только что вернулся из поездки по району, стоял в углу, у тумбочки с графином, и пил из граненого стакана воду.
Костромин посмотрел на добротные, обшитые кожей валенки Ивана Владимировича и неожиданно для самого себя успокоился, будто пришел не с отчетом на бюро райкома, а за советом на дом к простому и умному человеку, более опытному, чем он сам.
Иван Владимирович занял свое место и постучал карандашом по столу, требуя внимания. В короткой вступительной речи он сказал, что сегодня бюро райкома заслушает отчет руководителей двух леспромхозов о своей работе. До недавнего времени оба леспромхоза работали одинаково: годовой план выполнили, а с начала текущего года сразу отстали, не справились с повышенными требованиями. Как леспромхозы работают сейчас, будет видно из отчетов…
Первым слово получил директор соседнего леспромхоза. По тому, как он не спеша раскладывал перед собой бумажки с таблицами и справками, можно было догадаться, что директор – человек бывалый и, наверно, десятки раз отчитывался на бюро райкома. Бодрым голосом директор стал читать цифры, и Костромин удивился: он хорошо знал, что положение соседнего леспромхоза очень тяжелое, а у директора как-то так получалось, что хотя леспромхоз и отстает, но ничего страшного в этом нет, еще наверстают. Директор закончил свой отчет обещанием, что под руководством райкома леспромхоз выполнит квартальный план.
– Райком вы сюда зря приплели, – сухо сказал Иван Владимирович. – И как вы можете выполнить квартальный план, если январский и февральский планы у вас провалены, да и в марте разрыв между планом и его выполнением увеличивается с каждым днем?
– Поднажмем! – бодро ответил директор.
– Раньше надо было нажимать, – сказал секретарь и дал слово Костромину.
Сижемский инженер впервые отчитывался на бюро райкома и, невольно подражая многоопытному директору соседнего леспромхоза, начал с цифр.
– Все эти цифры у нас имеются, – перебил Костромина секретарь. – Вы лучше окажите: выполните вы квартальный план или нет? Я узнавал, кстати, насчет непропорционального размещения плана по кварталам. Причина не в своеволии треста, как считает Чеусов, дело проще: стране лес нужен.
«Так и есть, – подумал Костромин. – Большой поток требует добавочной древесины».
Инженер взглянул на ручные часы.
– По нашему графику движения поездов, – сказал он, – ровно через десять минут на нижний склад Сижмы придет состав, после разгрузки которого мартовский план леспромхоза будет выполнен.
Члены бюро одобрительно переглянулись, а директор соседнего леспромхоза позавидовал, как ловко Сижма подогнала выполнение плана точно к отчету, тютелька в тютельку.
– Что касается квартального плана, – продолжал Костромин, – то с ним дело обстоит хуже. За январь и февраль леспромхоз недодал так много древесины, что до конца марта, при напряжении всех сил, мы сможем выполнить только квартальный план заготовки…
– А вывозка? – живо спросил Иван Владимирович.
– Наверстать упущенное до конца месяца не успеем. По моим расчетам, семь-восемь процентов квартального плана вывозки придется перенести на апрель.
Иван Владимирович нахмурился и отвернулся от Костромина, словно тот лично его обидел своим ответом.
