Эту теорию, с аутизмом, она выдумала ещё на площади. Там, в ужасе от того, что случилось с Колей, они стали озираться в поисках полиции – и увидели на углу двух офицеров и вот эту девицу, хозяйку кобылы, которая уже жаловалась на угон. Она вопила и размахивала руками. И тут Ник не мог не отдать должное сообразительности и коммуникативному таланту сестры: та не только переключила на себя полицейских и рассказала им про украденного Колю, но и успокоила девицу, соврав, что у Колетт особая форма аутизма, что кони – её способ контакта с миром и что она обязательно вернёт лошадь, как только сбросит напряжение. «Это иппотерапия, вы что, про такое не слышали?» – твердила она, а Ник поражался, о чём только не знает Милка и, главное, как быстро она умеет нужные знания применять.
– Вы её сейчас до приступа доведёте. Берите свою лошадь. Мы вас больше не задерживаем.
От такой наглости девица вылупилась на Милку, не в силах что-то ответить. Тем временем Колетт, как будто ничего не происходило, сорвала большой пук травы и уверенными, сильными движениями стала сгонять воду с лошадиной шкуры.
– Ладно, отдавай уже. – Девица как будто успокоилась, увидев, как хорошо она это делает. – Где всё?
Колетт кивнула под иву, где лежали седло и уздечка.
– Потник пора поменять, – сказала. – Спину ей собьёте.
– Потник? Ну ты и колхоз, – огрызнулась девица. – Вольтрап вообще-то. Ты мне его, что ли, купишь? – Она натягивала уздечку на лошадь. – Так, вот что: прокат денег стоит, – встрепенулась вдруг. – Платить когда будешь?
– У меня нет денег.
– Значит, вы за неё платите. Мне по барабану, кто из вас. Гоните давайте, если не хотите проблем.
Колетт обернулась на Милу и Ника. Тот уже слышал от девицы эту песню и прикинул, что на карте, которую дала мама, ещё что-то осталось.
– По телефону можно? – спросил он.
– Валяй. – Девица стала диктовать номер. Кобыла сжевала ту траву, что была у Колетт в руках, и принялась хрустеть у себя под ногами, отмахиваясь мокрым хвостом от мух.
– Что они делают? – спрашивала в это время Колетт у Милки. Она следила, как Ник нажимает на экран телефона.
– Платит за тебя. Деньги переводит. Безналом.
– Векселем?
– Переводом.
Колетт больше ничего не спросила, но по её лицу было видно, что она не поняла.
– И правда она у вас больная, – фыркнула девица. Убедилась, что деньги пришли, накрутила уздечку на кулак и подхватила седло под мышку. – Ладно, так и быть, забудем. Золушка, идём. – Прищёлкнула языком и пошла вперёд. Кобыла меланхолично потащилась следом.
– Она ещё и Золушка, – сказала Мила, когда пара поднялась достаточно далеко от воды.
– Жалко её, – сказала Колетт.
– Лошадь?
– Да нет. Конюха. Тяжёлая работа для девушки. Поэтому она такая злая. У неё, наверное, умер муж, и ей пришлось самой этим заняться.
Милка ничего не сказала, но за спиной Колетт выразительно посмотрела на Ника. Идея с аутизмом или каким-то другим психическим отклонением, какой бы дикой она ни была, зародившись случайно, успела укорениться в её голове, как обычно и происходило у Милки с её идеями. Теперь ей казалось, что это многое объясняет в поведении Колетт, и она пыталась доказать это Нику. Но он гнал эту мысль, хотя порой и чувствовал, что не может объяснить всякие странности иначе.
– Ты, главное, не волнуйся, мы сейчас пойдём к нам домой, отдохнём и подумаем, как быть дальше. – Милка и говорить с Колетт стала как с больной. Ника передёрнуло.
– А что с Колей? – спросила Колетт.
– Да всё в порядке! – ещё более фальшиво ответила Милка. – Вообще в порядке, ты не…
– Ничего не в порядке! – перебил её Ник. – Мы понятия не имеем, что с Колей!
– Я видела, вы говорили с людьми в форме, там, на площади. Это городовые?
– Городовые! – Милка не выдержала и захихикала. Ник осуждающе на неё посмотрел.
– Это полицейские. Мы им рассказали, что Колю украли.
– Они станут его искать?
– Ага, разбежались, – скривилась Милка.
– Они нам не поверили. – Ник был мрачен.
– Не поверили? Но ведь так нельзя!
– Нельзя. Но их можно понять. Вдруг это развод? – сказала Милка.
– Что это значит? – переспросила Колетт у Ника.
– Вдруг мы их обманываем, – объяснил он. – Или Коля с родственниками поехал куда-то. А полиция зря обеспокоится.
– И что они будут делать?
– Пока ничего. Записали Колин номер и номер тёти Лены, сказали, что будут выяснять. – Ник изобразил, как сказал им это молодой полный полицейский со скучающим лицом. Он морщился от голосящей девицы, а на них с Милкой глядел как на досадное недоразумение, которое мешает ему спокойно сидеть в тени в жаркий летний денёк и смотреть видосы на телефоне. – Ещё наши номера записали. На всякий случай.
– Он будет звонить, а тётя Лена на операции. До неё никогда в рабочее время не дозвонишься, это же известный факт, – скривилась Мила.
– Я видела Колю в машине. Мне показалось, его били, – вдруг выдала Колетт.
– Били?! – Мила и Ник выдохнули хором.
– Мне так показалось.
– Почему ты не подъехала к нам?! – воскликнула Милка. – Сама бы всё рассказала полиции!
– Простите, я испугалась. – Колетт опустила глаза.
– Чего?!
– Не знаю. Но во мне какой-то страх… перед людьми в форме.