Но если администрация музея закрыла Яму, значит, был повод. Дед и есть администрация. В смысле – директор. А Ник не готов идти против деда.
– И чего же мы тогда туда полезем?
– Да как ты не понимаешь! – Коля закатил глаза. Его лицо выражало отчаяние. Ник чувствовал, что тупит. Коля чего-то хотел от него, но чего и зачем – не говорил. А ему это не нравилось. – Вопрос жизни и смерти!
– Чьей?
– Моей! Хочешь – моей! Так легче?
– Ничего не легче, если ты не говоришь.
– Ладно. Я скажу. Я всё расскажу, – выпалил Коля. И замолчал. Смотрел и молчал. Не то не решался. Не то не доверял. Ник ощутил опять неприятное шевеление под ложечкой. – Только не сейчас. Давай потом.
– Это когда же?
– Потом. Обязательно всё расскажу. Ты просто пока поверь, что мне это очень нужно.
– Именно сегодня?
– Да. Именно сегодня.
Они сидели на ветке и буравили друг другу глазами. Липкое, неприятное так и тянуло. Но голос внутри снова заговорил. Он твердил, что Коля – друг. Единственный. А друзьям надо доверять. Не хочет говорить – и не надо. В конце концов, друзья помогают друг другу. В любой ситуации. Просто так.
– Ну, чего, не полезешь? – спросил Коля хмуро.
– Ладно. Айда. – Ник махнул рукой.
– Молодца, ценю! – Коля тут же преобразился и, как Фролыч, хлопнул его по спине, чуть с ветки не скинул. – Дёрнули! – Он спрыгнул, подхватил свой пакет.
– Погоди! Куда дёрнули! У меня же снаряги никакой!
– Я всё собрал. В первой галерее лежит. Там и комбезы, и каски, и железо. Не парься, работают профессионалы! Ты только вот сапоги примерь.
Он вытряхнул из пакета старые резинки. Ник спрыгнул, снял ботинок. С недоверием вставил ногу. Сапог видал виды и явно бывал в Яме не раз. Но подошёл как родной.
– Это мои, прошлогодние. Я же говорю, не вырос! – Коля был счастлив, он смеялся и готов был прыгать. Ник чувствовал, что от этой весёлости в нём притупляется тревога. И правда, чего такого, сколько раз они лазили в эту Яму, сколько ходов исследовали там. Да, шкурники ещё не попадались, но тем же интереснее! И Коля друг. А друзьям надо верить.
– Ныряем! – скомандовал тот, закинул за спину пакет и припустил со всех ног – в парк, к Яме.
Наконец его отпустило.
Чем ближе подходили к пещере, тем больше колотило. Колотило, пока шли через парк. Коля выбрал обходной путь, не по центральной аллее, где висели камеры на фонарях, – Ник это заметил. А у самого ледника вообще в кусты свернул, так что к двери они продирались, как какие-нибудь медведи.
Коля молчал, от вяза не проронил ни слова, и от этого колотило ещё сильнее. Они были как бандиты, как будто не дома, не возле дедушкиного музея, где Ник с младенчества бывал, – а в чужом, опасном месте. Или Коля чего-то выдумал, или это такие правила игры? Но он выглядел слишком серьёзным, слишком сосредоточенным. Даже между бровей лежала морщина, которой раньше Ник у него не замечал. Вообще стоило признать, что Коля не только вырос за год, но и повзрослел. Он-то, наивный, представлял, как приедет этакий умудрённый жизнью, хлебнувший лиха в переездах, будет рассказывать как бы нехотя, каково это – привыкать к жизни в мегаполисе. А оказалось, Коле даже не интересно. Это было обидно. Но в то же время сразу потеряло ценность в глазах самого Ника, так что и обидеться-то по-настоящему не получалось. По всему было видно, что у Коли стряслось что-то серьёзное, а что именно – не говорит. И это было во много раз обиднее. И в то же время нельзя было надуться и не разговаривать. Это было бы ребячество. Рядом с Колиной проблемой – детский сад, штаны на лямках. От всего этого Ника трясло, как будто он шёл не в пещеру, а на экзамен.
А когда они подобрались к двери и на ней оказалось объявление «Доступ в ледник и пещеру закрыт по распоряжению администрации музея», а Коля при этом с хозяйским видом достал ключ и вставил в замок, – Ника чуть не затошнило от страха.
– Ты чего! – Он схватил Колю за руку, зашептал сдавленно: – Дед прибьёт!
– Мы туда и обратно. Никто не заметит.
– С ума сошёл! Откуда у тебя ключ?
– Фролыч копию сделал, давно уже.
– Фролыч тоже не пошёл бы, если написано «Закрыто»!
– Да они не имеют права! Пока это не музей, пещера им не принадлежит! Поэтому – не имеют права закрывать. Понятно?! – Коля почти кричал, смотрел со злостью.
А ведь он прав, мелькнуло в голове. И чего же дед? Он же не может таких простых вещей не понимать.
– Наверное, есть причина, раз закрыли. Не ты один такой умный. Вдруг там опасно?
– Ни фига там не опасно. Это потому что… Короче: ты идёшь?
– А ничего, что там камеры? – Никита кивнул на ледник. – И сейчас Семиглав будет здесь.
– Не будет. Во-первых, у них там сейчас как раз пересменка с ночным охранником, никто на мониторы не пялится. А во-вторых, мы свет включать не будем.
«Он и это предусмотрел», – успел подумать Ник и отпустил Колину руку.
Щёлкнул замок. Коля отпер дверь, проскользнул внутрь, втянув Ника за собой, и тут же её захлопнул. Шагнул вдоль стены, Ник – за ним.
Тут оба замерли.
Нику стало тяжело дышать, как будто он был под водой, как будто его куда-то засасывало.