Дышать становилось все труднее: при каждом вдохе в груди разливалось тепло, горло перехватывало тисками от нежности, а язык, все смелее входящий между ее губ, уже не бережно, а страстно ласкал ее собственный.
Ей хотелось большего. Ей хотелось еще, но она не знала, как попросить об этом. И Элайза как будто почувствовала ее сомнения, и отстранилась немного, и, проводя губами по щеке, спросила:
— Скажи мне. Скажи, чего ты хочешь сейчас.
Алисия почувствовала ,как загораются огнем ее щеки, лоб, подбородок. Чувство стыда и бессилия было слишком сильным, таким сильным, что захотелось сбежать, спрятаться, снова натянуть на себя доспехи и латы. Но Элайза не дала: прижала к себе, осторожно погладила ладонью затылок, коснулась губами покрасневшего лба.
— В этом нет ничего страшного, — тихо сказала она. — Хочешь, покажу тебе, как это делается?
Она ждала ответа, черт возьми, она действительно ждала ответа! И Алисия кивнула — нерешительно, опасливо. И почувствовала поцелуй на переносице, а потом — снова на раскаленной коже лба.
— Я хочу снять с тебя остатки одежды и уложить в постель, — услышала она тихое. — Хочу трогать тебя везде, где ты разрешишь мне это сделать. Я хочу попробовать на вкус твои пальцы, твои бедра, твою шею. Но ты не обязана хотеть того же, чего хочу я. Ты можешь хотеть совершенно другого.
От каждого ее слова у Алисии подгибались ноги. Все ее тело откликалось на это «попробовать на вкус» отчаянным «да», но ей по-прежнему было страшно.
Что, если это снова какая-то игра? Что, если потом все снова будет как раньше? Что, если финал и не бывает другим?
— Я не стану делать того, чего ты не захочешь, — прошептала Элайза. — Клянусь, ты сможешь остановить меня в любой момент, когда только пожелаешь.
И Алисия решилась. Она открыла глаза, и отодвинулась назад, и посмотрела в лицо Элайзы.
— Я хочу, чтобы ты сделала меня своей, — сказала она, с усилием выталкивая из себя слова. — И я смогу вытерпеть это, обещаю.
— Вытерпеть? — Элайза нахмурилась, не выпуская Алисию из своих рук. — Нет. Мы сделаем это так, что тебе не придется ничего терпеть, хорошо?
***
Алисия смотрела на нее так испуганно, что Элайза в очередной раз мысленно поклялась найти Офелию и отрубить каждую из ее конечностей, которыми она позволяла себе прикасаться к ней. Зачем было творить такое с любимым человеком? Зачем было нужно ТАК утверждать свою власть над ней?
— Смотри, — тихо сказала Элайза, беря ладони Алисии в свои и ласково сжимая их. — Если ты сделаешь что-то, что мне не понравится… — она прижала ладонь Алисии к своей груди и заставила крепко сжать пальцы. — То я просто скажу тебе: не делай так. И ты не станешь. А если ты сделаешь что-то, что доставит мне удовольствие… — она опустила ладонь Алисии ниже, так, чтобы она обхватила грудь, и принялась управлять ею, легонько поглаживая. — Тогда я скажу: сделай так снова.
Алисия смотрела как завороженная. А потом вдруг двинула рукой, убирая ладонь Элайзы, и сама коснулась пальцами ее груди.
Это было почти невыносимо: чувствовать, как кончики пальцев скользят по коже, как описывают на ней круги, как пробуют нажимать сильнее, случайно задевают давно затвердевшие соски и испуганно убегают, оглаживая окружность груди.
— Мне нравится, — выдохнула Элайза, едва удерживаясь от того, чтобы закрыть глаза. — Господи, как же мне это нравится.
Ей ужасно хотелось снова притянуть Алисию к себе и впиться языком в ее горячие губы. Но она стояла, позволяя ей изучать ее тело, позволяя гладить его — уже обеими руками, позволяя рассматривать, позволяя любоваться.
Ладони Алисии опустились с груди на живот, и Элайза вздрогнула, не смогла сдержаться. Алисия вопросительно посмотрела на нее и Элайза объяснила:
— Так мое тело показывает, что хочет тебя.
Алисия кивнула, лицо ее стало сосредоточенным, а пальцы принялись расстегивать брюки Элайзы. Сначала одну пуговицу, затем вторую, и третью. Не удерживаемые больше ничем, брюки упали к ногам, и Элайза перешагнула через них, отбрасывая в сторону, и одну за другой снимая с ног мягкие туфли.
Теперь она была совершенно обнажена, и Алисия рассматривала ее, долго, мучительно долго, будто боясь снова коснуться, боясь продолжить.
— Тебе нравится? — спросила Элайза чуть слышно.
Вместо ответа Алисия, тяжело дыша, опустила руки на пояс собственных брюк, но Элайза остановила ее прикосновением пальцев.
— Я сама хочу раздеть тебя.
Она опустилась на колени и медленно расстегнула пряжку ремня. Было видно, как сжимаются мышцы на животе Алисии, как становится из розового красноватым шрам на боку. Элайза вынула из разреза пуговицу и потянула вниз молнию. Остановилась на секунду и посмотрела вверх.
— Я могу не делать этого, если ты не хочешь.
Алисия смотрела на нее сверху вниз, и в глазах ее стояли слезы, а губы были разомкнуты в какой-то странной гримасе, выражающей собой и страх, и желание, и опасения, и доверие.
Она моргнула, едва заметно кивая, и Элайза ладонями опустила брюки вниз, оглаживая обнажаемые под тканью бедра.
