Алисия снова прошлась по залу, размышляя. Благодаря людям из кланов Лондейл и Манхеттен, прочесавшим побережье вплоть до Малибу, были найдены несколько лодок. Но их было недостаточно для того, чтобы погрузить всех жителей Нового мира. А разделять их Алисия больше не хотела.
Кто знает, что их ждет на острове Санта-Каталина? Возможно, Офелия с морскими уже успела занять и его, а рядом — Сан-Клементе с тысячей военных и их вооружением.
— Странно все это, Титус, — сказала Алисия вслух. — В красный день Офелия проговорилась, что ей нужно еще время для того чтобы погрузиться на корабли и отбыть, а в итоге отбыла буквально в несколько часов и не оставила на побережье никого из своих. Зачем тогда ей нужно было время?
— Для того, чтобы забрать что-то, о чем мы не знаем?
— Похоже на то. Но наши люди прочесали всю Санта-Монику и ничего не нашли. Оружие, документы, припасы — она вывезла все.
Титус несмело заметил:
— Возможно, она снова солгала, командующая? Возможно, она просто хотела посмотреть на то, как умрут ваши люди?
Алисия покачала головой.
— Нет. Она чокнутая, но отнюдь не дура. Когда Элайза пригрозила ей разрушением баррикад, она в несколько часов собрала своих и покинула побережье. Выходит, что-то она все же оставила, Титус. Выходит, мы просто плохо искали.
Да, но что это могло быть? Оружие? Она бы забрала его в первую очередь. Взрывчатка? Тот же ответ. Что же тогда?
Стражники распахнули дверь, и внутрь вошла Индра.
— Командующая, — она склонила голову и Алисия махнула рукой. — Люди, которых мы отправили в Розу, до сих пор не вернулись.
Вот как? Это еще более странно, потому что до Розы не так уж долго идти, и, кроме того, гонцы отправились верхом. Что еще произошло за это чертово утро?
— Индра, я хочу чтобы в течение двух часов все жители окрестных аванпостов и деревень перешли в Люмен. Похоже, против нас готовится атака, и я хочу защитить всех, кого смогу.
— Слушаюсь, командующая. Лидеры кланов хотят вернуться к своим людям, что мне им сказать?
— Пусть едут. Дай им сопровождение и огнестрельное оружие. Скажи, чтобы отправляли гонцов в Люмен каждые три часа. Мне не нравится то, что происходит, и я хочу, чтобы мы были готовы к новому нападению.
Индра поклонилась и вышла, а Титус подошел к Алисии.
— Кого ты подозреваешь? — спросил он, подчеркивая неофициальное обращение.
— Я думаю, это Офелия. Не знаю, как, и не знаю, почему, но что-то мне подсказывает, что все это устроила именно она.
***
В жизни Джаспера бывало немало долгих секунд. Но эта, наверное, была самой длинной. Он впервые увидел, как время растягивается на глазах, замирает напряженной пружиной, а потом вдруг начинает нестись с невероятной скоростью.
Он видел в прицел винтовки, как какой-то мужик приставил нож к горлу Октавии, видел, как опускается первый мост и несется по нему огромными скачками Линкольн, а потом увидел потоки крови, бьющие из перерезанного горла, и время покатилось с немыслимым темпом, с ужасным воем.
— Огонь! — заорал Джаспер, нажимая на спусковой крючок. — Огонь по сволочам!
Он стрелял, стараясь целиться, но из этого мало что получалось: слишком быстро билось сердце, слишком дрожали руки. Он видел Октавию, свернувшуюся клубком на земле, видел Беллами, накрывшего ее своим телом, и Розмари, пытающуюся стащить его за шиворот.
Линкольн продолжал бежать, и когда он достиг внешнего рва, не стал ждать, пока опустят мост, а спрыгнул вниз и пошел по головам мертвых, круша их одного за другим.
Он выбрался наружу на той стороне и упал, сраженный выстрелом. Джаспер закричал еще громче, где-то рядом так же громко вопил Атом.
Никто не понимал, что происходит, и никто не понимал, что им делать. Захватчики отступили за деревья и оттуда поливали Розу огнем выстрелов. Джаспер знал, что это бессмысленная перестрелка, но не знал, как ее прекратить.
— Рейвен! Рейв, стой!
Он опустил винтовку и увидел, как из ворот Розы выскочила Рейвен. Она передвигалась, пригнувшись, добралась до внутреннего рва и, перебежав его, упала на землю.
— Прикрываем! — очнулся Джаспер, снова хватая винтовку. — Прикройте ее!
Плотность огня усилилась, и тут — он не поверил своим глазам — поднялся Линкольн. Даже со стены Розы был слышен его рев, страшный, звериный рев.
Он встал и пошел вперед, будто медведь, будто неуязвимое чудовище, которое невозможно убить и невозможно остановить.
Джаспер увидел, как он последним прыжком настиг Беллами, все еще лежавшего на Октавии, и одним движением за шиворот отбросил его в сторону.
— Все наружу! — заорал Джаспер. — Атом и я прикрываем, остальные наружу!
Ворота распахнулись, и небесные высыпали на дорогу. Джаспер стрелял по деревьям, не давая захватчикам высунуться из-за них, Линкольн поднял на руки Октавию и понес ее к лагерю, рядом бежала Розмари.
Из-за деревьев показались мертвецы. Джаспер понял, что все последние минуты очень надеялся на то, что они придут, и они пришли, и ударили в тыл захватчикам, и стрельба из стройной превратилась в хаотичную.
