Элайзе отчаянно захотелось шагнуть к ней и обнять, прижать к себе, успокоить, но она хорошо понимала: нельзя. И она просто смотрела. Смотрела на рассыпавшиеся по плечам волосы, высокий лоб с каплями пота на нем, на приоткрытые губы, на острый подбородок. А ниже — шея, покрытая румянцем, и косточки ключиц, и сильные руки, и тонкие длинные пальцы, подрагивающие то ли от волнения, то ли от холода, проникающего в шатер.
— А что, если тебе не нужно ничего уметь? — спросила Элайза. — Что, если мне не надо, чтобы ты что-то умела?
Алисия удивилась, моргнула, будто не веря в возможность такого предположения.
— Что, если мне достаточно просто быть рядом? Что, если мне достаточно того, чтобы рядом была ты?
— Даже… такая?
В грудь ударило потоком нежности, и эта нежность разлилась по всему телу, и заставила прикусить губу, чтобы не улыбнуться, чтобы не сделать этот чертов шаг вперед, который все еще — Элайза знала — нельзя было делать.
— Посмотри на меня, — попросила она тихо. — Разве я убегаю в ужасе? Разве я прячусь или хочу подчинить тебя себе? Я просто стою здесь, рядом с тобой, и то, что ты можешь позволить себе быть слабой сейчас, делает тебя еще ближе, еще важнее. Ты нужна мне, Алисия. Даже если ты никогда не осмелишься приблизиться, ты все равно будешь мне нужна.
Она говорила правду, и, сказав это, поняла, что Алисия поверила. Она сделала шаг вперед — маленький, чуть заметный, но за ним последовал второй, и третий, и вот уже она совсем близко, и можно почувствовать на губах ее дыхание, а на груди — нежность ее волос.
— Я не знаю, смогу ли, — выдохнула она в губы Элайзы. — Но я хочу попробовать.
Она вдруг повернулась спиной и застыла, сложив на затылке ладони. Элайза зачарованно провела кончиком пальца по татуировке, струящейся вдоль позвоночника, коснулась едва заметных углублений на пояснице, аккуратно убрала со спины Алисии пряди волос.
— Нам не обязательно делать это так, — сказала она, целуя обнаженную шею. — Мы можем…
— Нет, — хрипло прервала ее Алисия. — Это должно быть так. Я почему-то знаю, что должно.
Элайза кивнула, забыв, что Алисия не может ее видеть, и осторожно погладила ее бока, опускаясь вниз, к бедрам, и снова поднимаясь наверх. Кончики ее пальцев чувствовали беззащитно торчащие ребра, и слегка касались груди, и снова опускались вниз, давая время привыкнуть.
Алисия так и стояла cпиной к ней, с поднятыми руками и скрепленными на затылке в замок пальцами. И Элайза, встав на носки, поцеловала эти пальцы, пощекотала их языком, и снова поцеловала.
Она почувствовала под губами дрожь, поняла, что пальцы немного расслабились, и обхватила губами один из них, мягко лаская языком. Алисия глубоко вдохнула и опустила руки вниз, а Элайза, улыбнувшись, поцеловала ее затылок.
Было невыносимо приятно ощущать, как медленно, очень медленно расслабляется тело Алисии: вначале руки опустились вниз, потом плечи стали более мягкими, а затем и шея, до сих пор вытянутая, стала как будто податливее под легкими поцелуями, под касаниями языка, под едва заметными шутливыми укусами.
Дождавшись еще одного быстрого вдоха, Элайза языком обвела границы татуировки на шее Алисии, и одновременно с этим обняла ее сзади, опуская ладони на грудь.
— Мне нравится, какая ты хрупкая, — прошептала она, не двигаясь и давая привыкнуть к новому ощущению. — Нравится, как твое тело реагирует на меня.
Будто отвечая на эти слова, Алисия неосознанно двинула бедрами, прижимаясь, и Элайза едва сдержала стон. Она аккуратно погладила грудь ладонями, готовая в любую секунду остановиться, но останавливаться не потребовалось: Алисия молча вжималась в нее бедрами, и выгибала спину, и тяжело дышала в такт движениям.
— Я опущу руку ниже, — чуть слышно сказала Элайза. — Если ты испугаешься или станет неприятно — скажи, и я верну ее обратно.
Ее ладонь как будто танцевала на теле Алисии: опускалась к животу, снова поднималась наверх, и опять опускалась. Потом вдруг легко сжимала кожу на боку, и тут же принималась гладить шею. И бедра, прижимающиеся к ней, двигающиеся, словно подстраивались под ее прикосновения, соглашаясь на этот танец, позволяя вести себя, позволяя направлять и задавать ритм.
— Еще, — услышала Элайза и чуть не потеряла сознание от вихрем рванувшего от груди к голове восторга. — Я хочу еще.
Теперь обе ладони ласкали горячее, покрывающееся капельками пота тело. Элайза ясно ощущала, как изменилось дыхание Алисии: стало рваным, быстрым, тяжелым. Она поняла, что еще немного — и ее собственные колени подогнутся и она упадет прямо на земляной пол, утоптанный за последние годы множеством ног — живых и мертвых.
Мысль о том, чтобы сделать это на грязном полу, была невыносимой, и Элайза начала отступать, увлекая за собой Алисию. Один шаг, второй, третий, и вот уже под бедрами — острый край походного стола с разложенной поверх картой, и можно одной рукой сбросить эту карту на землю, а другой еще крепче прижать к себе Алисию, ложась на стол и укладывая ее сверху.
— Что ты делаешь? Это же не…
— Какая разница, будем мы стоять или лежать? Я все равно буду сзади, как ты и хотела.
