— Я боюсь за тебя. Потому что если тебе придется меня спасать, никто не сможет поручиться за твою жизнь.
Алисия недовольно повела плечами и Элайза поцеловала ее, языком слизывая это неудовольствие с припухших губ.
— Пока мы не найдем предателей и не поймем, кого и зачем искала Офелия, нам лучше сохранять два оплота Нового мира, и ты знаешь это не хуже меня.
— Розу может возглавить кто-то другой. Не ты.
— Например? Кому ты сможешь довериться настолько, насколько доверилась мне?
Алисия промолчала. Элайза и без того знала ответ: никому. Если уж начала подозревать Титуса, то и все остальные автоматически попадали под подозрение. Если в Люмене действуют шпионы Офелии, то это могут быть кто угодно.
— И что будет дальше? — спросила Алисия. — Так и будем встречаться в походном шатре, расставив охрану на достаточном удалении, чтобы быть в безопасности и чтобы…
— И чтобы они не слышали наших воплей, — вместо нее продолжила Элайза. — Да. Пока не выясним, что затеяла Офелия и кто действует от ее имени в Люмене — да. Пока не перевезем наших людей на безопасный остров — да. Пока открыться будет означать рискнуть твоей жизнью — да.
Она снова поцеловала Алисию, пресекая дальнейшие споры.
— Когда в следующий раз захочешь провести со мной переговоры в лесу, попроси охрану прихватить покрывало, — шепнула на ухо, лаская его языком. — То, что мы делали сегодня и то, что мы делали в первый раз — не единственный способ доставить друг другу удовольствие. Этих способов очень много, и, клянусь, я собираюсь попробовать с тобой каждый из них.
*Алисия, я скучаю по тебе. Ты даешь мне силы жить дальше. Только с тобой я чувствую свет и счастье. Я схожу по тебе с ума. Ужасно хочу тебя поцеловать. Ужасно хочу тебя. Скоро.
** Я очень скучаю по тебе.
*** Ты мне ужасно нравишься.
**** Ты нужна мне.
***** Моя жизнь без тебя — пустой звук.
Комментарий к Глава 22. Dum spiro, spero
Глава посвящается безымянному герою, поправившему мой текст на предмет пунктуационных ошибок) Спасибо вам большое.
========== Глава 23. Amantes sunt amentes ==========
Рейвен и Вик ждали возвращения Элайзы. Обитатели Розы давно поужинали и разбрелись по своим шатрам, только дозорные бдительно перекликались раз в десять минут:
— Пост первый, порядок.
— Пост второй, тихо.
— Пост третий, у меня двое мертвых.
Вик согрел на костре котелок с водой и заварил чай — травы, которых в достатке насушили за предыдущий месяц, давали вполне приемлемый вкус. Он поставил кружку перед Рейвен и сел напротив.
— В бункере мне очень не хватало ощущения смены времени суток, — поделился тихо. — До отсидки никогда не любил ночи, а теперь даже сплю снаружи.
— Поспать сегодня, похоже, не получится, — Рейвен сделала глоток и поморщилась. — Тебе не кажется, что процесс передачи пленных несколько затянулся?
Вик спрятал улыбку. Он мог бы рассказать о своих предположениях на этот счет, но не стал: это жизнь принцессы, и пусть она решает, кому говорить, а кому не стоит.
— Линкольн спит прямо на земле у медпункта. Розмари запретила ему входить внутрь.
— Трахаться с девушкой, которой совсем недавно зашили перерезанное горло, было не слишком хорошей идеей, — уточнила Рейвен.
— Я больше чем уверен, что идея была не Линкольна.
Он подул в кружку и поймал на себе взгляд Рейвен.
— Что? Я по-прежнему тебя раздражаю?
— Нет. Просто подумала: еще даже двух месяцев не прошло с момента освобождения, а как сильно мы все успели измениться за это время.
Вик кивнул, соглашаясь. И правда: кто бы мог подумать, что именно во внешнем мире, получив долгожданную свободу, они с такой скоростью начнут меняться.
— Как думаешь, она скажет ей? — спросила Рейвен.
— Думаю, нет.
Они разом посмотрели на лежащий рядом самодельный полиграф, сейчас отключенный и выглядящий просто набором железок. Вик мысленно представил себе Элайзу и повторил:
— Нет, не скажет. Она сделает так, как мы решили, я уверен.
Ему хотелось поговорить о Финне и о том, что случилось в Санта-Монике, но он видел, что еще рано. Рейвен слегка ожила за вчерашний день, но все равно ему казалось, будто она вся — открытая рваная рана, только коснись — и будет очень больно.
Не то чтобы ему было ее жаль, нет. Но он не мог не испытывать к ней уважения за то, как она продолжала жить, как справлялась с обрушившейся на нее бедой. Сам бы он вряд ли так смог.
— Я вижу группу принцессы! — рация, лежащая на столе, ожила и затрещала. — Они возвращаются.
— Слышала? — усмехнулся Вик, поднимаясь на ноги. — Все в порядке. Идем встречать.
Оставив кружки и прихватив рацию, они подошли к воротам и встали поодаль, слыша, как снаружи опускается сначала один мост, затем другой, видя, как открываются створки ворот и входят сначала Элайза со своей группой, а затем — Джаспер с командой сопровождения.
После истории с Октавией они общим решением приняли новый закон: кто бы ни уходил из лагеря, их должны скрытно провожать и встречать, чтобы убедиться, что никто чужой не подойдет близко.
Джаспер махнул Вику рукой и пошел в сторону шатров — его покачивало, было видно, как он устал. А Элайза, отпустив остальных, подошла и встала рядом.
