— Он… — к горлу подступил комок. — Он мертв. Чокнутая стерва убила его.
Коллинз отшатнулся, а Элайза подняла руку и потрогала собственную голову. Пальцы нащупали бинты: похоже, неслабо ее ударили. И где она, черт бы побрал все на свете?
Она дернула второй рукой, но поднять ее не смогла: запястье тесно сковывал браслет наручников.
— По закону военного положения, введенного в США, я должен был убить тебя на месте, — сказал Коллинз. — Радуйся, что ты всего лишь арестована. До тех пор, пока не расскажешь мне все, что я хочу знать.
— А потом? — спросила Элайза.
— А потом ты ответишь за все, что сделала.
Рядом раздался какой-то шум, и Элайза, с трудом повернув голову, увидела отодвигающийся полог палатки. Внутрь вошли двое в военной форме, отдали честь и что-то сказали тихо, так, чтобы она не расслышала. Коллинзу услышанное явно не понравилось, но он, бросив еще один взгляд на Элайзу, вышел из палатки.
Солдаты встали по обе стороны от ее койки, а через минуту к ним присоединился еще один, тоже в форме, со смутно знакомым лицом.
— Здравствуй, Элайза, — сказал он, и тогда она узнала.
Уж что-что, а этот голос за пять лет четко запечатлелся в ее памяти.
— Телониус Джаха, — прошептала она. — Так вот кто стоял за всем этим.
Он улыбнулся.
— За «всем этим» стоит гораздо больше людей, чем ты можешь себе представить, дорогая. И в наших общих интересах сделать так, чтобы эти люди остались довольны.
***
Ей казалось, что допрос длится как минимум сутки, хотя на самом деле, скорее всего, не прошло и нескольких часов. Джаха задавал вопросы один за другим, не давая ей подумать, осмыслить, выстроить линию поведения. Он просто спрашивал, а она вынуждена была отвечать.
— Что произошло, когда двери бункера были открыты?
— Часть ребят вышли наружу и были атакованы мертвецами. Потом их пленили земляне, но некоторым удалось сбежать.
— Что стало с остальными?
— Мы встретили Беллами Блейка, и он привел нас в лагерь.
— Почему вы не подчинились Блейку?
— Мы подчинились, но он ушел на вылазку, встретил землян и, ранив их, оставил на съедение мертвецам. Началась война.
— Кто стал лидером в вашем лагере после начала войны?
— Я.
— Почему?
— Потому что так вышло.
Он все спрашивал, и спрашивал, и она отвечала, борясь с подступающей к горлу дурнотой. Она ждала главных вопросов, и они были заданы.
— Зачем вы напали на Санта-Монику?
— Офелия обещала нам проход к океану, а вместо этого пленила наших людей.
— Ты знала, что она действует от имени армии США?
— Нет. Я думала, она действует из своих собственных чокнутых соображений.
После этого ответа на лице Джахи впервые отобразились хоть какие-то эмоции. Он удивленно поднял брови и покачал головой.
— Чокнутых? — уточнил строго.
Элайза сжала зубы.
— Если вы считаете, что устраивать игру в футбол, выпустив на поле и живых, и мертвых — это не признак психопатии, то у нас с вами разное понимание определения «чокнутая».
Джаха усмехнулся и пересел поближе, подвинув стул.
— Что было дальше?
— Я шантажировала ее угрозой взрыва всего побережья, и она отпустила часть людей. А остальных превратила в мертвых.
Он снова удивился:
— Зачем?
— Затем, что она была сумасшедшей, — выплюнула Элайза. — Вот зачем.
— Допустим. Что насчет Джона Мерфи? Ты знаешь, что укрывательство военного преступника карается законом?
— Выйдя из бункера, мы перестали быть преступниками. Разве не это вы каждый день вещали нам с экрана телевизора?
Джаха нахмурился и задумчиво потер пальцем дурацкую бородку.
— Не играй со мной, девочка. Где Мерфи?
— Я скажу вам все, что знаю, но прежде я хочу услышать, что с Люменом и его жителями.
Забавно, как быстро на второй план отошли все воспоминания и страхи. Теперь Элайза думала только о взрывах, и о том, выжил ли кто-нибудь после этих взрывов. Как будто часть ее души, отвечающая за беспокойство о друзьях, очнулась и заявила свои права.
— Ты будешь ставить мне условия? — удивился Джаха. — Ну, хорошо. Я могу ответить, потому что это не тайна. Они все мертвы — все, кто был в этой странной общине, которую ты называешь Люменом.
— Нет, — вырвалось у нее. — Нет. Я не верю.
— Мне все равно, веришь ты или нет, девочка. Я ответил на твой вопрос. Теперь ты ответь на мой: где Мерфи?
Из груди Элайзы вырвался смешок. Если они мертвы, если они действительно мертвы, то какая теперь разница? Тогда больше ничего не имеет значения.
— Он был в Люмене. Если вы убили каждого жителя, то и его вы убили тоже.
Джаха кивнул и поднялся на ноги.
— Ну, что ж. Если это так, то наш дальнейший разговор не имеет смысла. Вскоре состоится военный трибунал, на котором тебе вынесут приговор.
— Подождите, — попросила Элайза. — Прежде чем вы уйдете, ответьте на один вопрос. Для чего все это было нужно? Вся эта затея с сотней, и Офелия, и все остальное? Зачем все это?
Джаха долго смотрел на нее, прежде чем ответить.
— Мы не бросаем своих, девочка. Сотня была создана для того, чтобы спасти детей военнослужащих, детей, совершивших тяжкие преступления. Остальные попали туда по другим причинам, но основной была эта.
