Она медленно села на кровати и посмотрела на него — усмехающегося, наглого, налысо выбритого.
— Мое имя Элайза. А твое?
— Мерфи. Джон Мерфи. Ну, так как? За что тебя сюда определили? Что такого ты «не делала», как и все остальные?
— Я убила человека, Джон Мерфи. И я определенно это сделала.
Почти каждый из них тогда считал себя невиновным. Но уже первый конфликт, случившийся в первый же день, показал, что едва ли это было правдой.
— Вик, положи еду на место. Если мы будем бесконтрольно есть все, что не приколочено, то к концу срока умрем от голода.
— Кто сказал? Эти суки засадили нас сюда, и должны будут кормить так или иначе.
— Ты разве не слышал Телониуса? Он ясно сказал: запасы еды рассчитаны на все пять лет. Мы должны сами заботиться о том, чтобы нам хватило.
— На пять лет? Да ты, должно быть, шутишь! Впрочем, я не собираюсь провести здесь все пять лет, сладкая. Завтра мы займемся дверью, и, богом клянусь, уже через месяц окажемся на свободе.
Элайза молча смотрела, как он один за другим открывает дверцы холодильников, бросая в хохочущую толпу парней пакеты и упаковки. Видит бог, она не хотела вмешиваться. И предательское «Пусть делают, что хотят» с силой било ее в виски.
Но рядом кто-то сказал:
— Своими действиями они убьют нас всех.
И у нее не осталось выбора.
Она подошла к нему сзади, схватила за шиворот комбинезона, и с силой дернула, отпихивая от холодильника. От удивления он даже не сопротивлялся: повалился на пол и оттуда сверкнул холодными глазами.
— Ты что? Спятила?
Элайза сделала шаг и с силой ударила его ногой в лицо. А потом ударила еще раз. И еще.
Окровавленный, он вскочил на ноги и замахнулся, чтобы ударить ее в ответ, но она перехватила его руку, изогнулась всем телом и с силой рубанула коленом. Вик с воплем свалился на пол: рука наверняка была сломана, в этом Элайза могла быть уверена.
— Есть еще желающие устроить анархию? — спросила она, повернувшись к хранящей молчание группе парней. — Когда сможете взломать дверь — тогда и забирайте все продукты. А до тех пор мы назначим человека, который сможет распределить еду так, чтобы ее хватило на все пять лет.
— Ты что, решила, что будешь главной, детка? — спросил белобрысый мальчишка, имя которого она не успела узнать.
Она ударила резко и сильно, и он кулем упал прямо на Вика, добавив в тишину стонов и воплей.
— Еще есть вопросы?
Их не было. Все разошлись по камерам, а Элайза принесла аптечку и принялась обрабатывать раны Вика.
— Ты далеко пойдешь, принцесса, — сказал он, скалясь омытыми кровью зубами. — Если не остановят.
— Поживем — увидим, Вик. Поживем — увидим.
Странно, но ни разу за все пять лет она не боялась за собственную жизнь. Казалось бы, им ничего не стоило навалиться толпой и убить ее, или забраться ночью в ее камеру, или просто связать ее и оставить умирать голодной смертью. Но ничего из этого так и не случилось. Возможно, потому что они-то как раз боялись смерти. И у них были на то все основания.
— Принцесса. Ты одна?
— Заходи, быстро. Что случилось? Я видела, как Мерфи собрал совет милитаристов. Это плохо пахнет, верно?
— Да. Этой ночью они собираются сделать что-то очень плохое.
— Что именно? Финн, не тяни, ради бога!
— Они хотят убить Коннора и принести тебе его тело.
Элайза выругалась, прогоняя возникшее в груди ощущение страха. Значит, эти придурки все-таки решили довести дело до конца. История с придушенным Мерфи ничему их не научила. Ладно.
— Быстро иди в камеру Коннора и приведи его сюда. И чтобы никто не видел.
Она понимала, что это будет поворотной точкой в борьбе за власть. Видит бог, ей отчаянно не хотелось этой власти, не хотелось никого спасать, защищать, ни с кем сражаться. Но похоже, что у нее просто не оставалось выбора. Эти люди стали ее людьми, и она должна была защищать их до конца.
В камере было темно, но ее глаза привыкли к темноте, а их глаза — нет. Они пришли втроем: Атом, Стерлинг и Мерфи. У каждого в руке были самодельные ножи, и Элайза знала, что они обязательно ими воспользуются.
Она стояла в углу камеры Коннора, скрытая в тени, и смотрела как они подходят к койке, на которой, повторяя форму человека, лежало свернутое одеяло, покрытое сверху еще одним. Стерлинг нанес первый удар, и выругался, осознав, что воткнул нож не в живое. В эту же секунду Финн закрыл дверь снаружи, погрузив камеру в кромешную темноту.
Элайза скользнула вперед как кошка, и ударом ноги в голову вырубила Атома. Мерфи взвыл и бросился на нее, и лезвие ножа скользнуло по предплечью, окрашивая его кровью. Но инстинкты не подвели: она перехватила его за кисть и с силой вывернула, ломая руку. Нож с жутким металлическим звуком упал на пол.
— Сука, — взвыл Стерлинг, бросаясь на нее с заточкой. — Сука!
