— Ты не закончил работу, — сказала она сквозь зубы и сделала шаг в сторону.
Дэймон шел к ним, вытянув вперед руки. Его глаза стали белесыми, а грудь залило кровью из раны на шее. Эйден удобнее перехватил нож и встал в стойку. Алисия молча смотрела.
Она смотрела, как Дэймон приближается, как Эйден отступает назад, а потом быстрым движением делает шаг в сторону, вперед, оказывается за спиной Дэймона и бьет его ногой под колено.
Но удар оказался недостаточно сильным: вместо того, чтобы упасть, Дэймон лишь пошатнулся и с ревом повернулся к Эйдену. Алисия видела, что тот растерялся, но продолжала смотреть. Дэймон наступал, Эйден пятился, и неизбежное случилось: он споткнулся и упал, а Дэймон навалился на него сверху.
Борьбы не было, шума не было тоже, Алисия увидела как Эйден изворачивается, не давая Дэймону вцепиться в себя, и, вытащив руку, бьет его ножом в затылок.
Она подошла и встала над ними: над мальчиком, придавленным телом взрослого мужчины.
— В чем была твоя ошибка? — строго спросила она.
— Я должен был ударить не под одно колено, а под оба, — приглушенно прохрипел Эйден. — Тогда бы он упал.
— Нет, — Алисия ухватила тело Дэймона за плечи и стащила его в сторону. Подала руку Эйдену, помогла подняться. — Твоя ошибка была в том, что ты не пробил ему голову сразу, пока он еще не обратился.
Несколько секунд они смотрели друг на друга, а потом Алисия велела:
— Оботри нож и приведи себя в порядок. Пора идти дальше.
«Справедливость, — думала она, снова отмеряя ногами ярды между раскаленными от жары рельсами. — Иногда эта тварь приходит в таком жутком обличье, что рядом с ней меркнет все, что мы ради нее делаем. Из Эйдена получится хороший командующий. Вот только цена, которую он за это заплатит, будет очень высока».
***
— Эй, большой и сильный, — позвала Октавия. — Посмотри, может, это сгодится?
Он подошел и посмотрел. Вилы с проржавевшими зубьями — почему бы и нет? Если наточить, то получится неплохое оружие.
— Берем.
За прошедшие несколько часов они успели обыскать десяток домов, но нашли только пару ножей, просроченные консервы и топор без древка. А теперь вот еще вилы — так себе вооружение для людей, собирающихся пройти две сотни миль.
— Как думаешь, дети в порядке? — спросила Октавия, когда они вдвоем двинулись к следующему дому. — Поскорее бы сбыть с рук этот детсад, верно?
Линкольн пожал плечами. Он не привык рассуждать категориями «поскорее бы» или «сбыть с рук». У них был приказ доставить детей в целости и сохранности, и он собирался сделать все, чтобы этот приказ выполнить.
— Смотри, колонка, — он показал на другую сторону улицы. — Может, помоемся?
Октавия с радостью согласилась и кинулась бежать, на ходу сбрасывая одежду и пошвыряв на асфальт все найденное оружие. Линкольн не смог удержаться от улыбки, глядя как она, с силой нажав на рычаг, подставляет лицо искрящейся на солнце струе воды, как, откинув в сторону волосы, намывает шею и выгибается, пытаясь сделать так, чтобы вода стекала по позвоночнику.
— Помоги же мне, — позвала она, смеясь. — Разве не в этом обязанность мужа?
Он засмеялся, глядя, как вода стекает по ее обнаженной груди, и пошел к ней, готовый качать ручку колонки хоть до завтрашнего вечера, но какое-то предчувствие заставило его замереть на мгновение, а потом броситься бежать с отчаянным воплем: «Октавия!»
Сзади, из садика заброшенного дома, прямо на нее надвигались мертвецы. Она не видела их, увлеченная купанием, и ничего не слышала из-за шума льющейся воды. Линкольн бежал изо всех сил, но мертвые успели раньше: когда он последним отчаянным прыжком достиг колонки, один из них уже вцепился гнилыми пальцами в обнаженное мокрое плечо.
Октавия закричала, вырываясь, и Линкольн схватил ее, с силой отбрасывая назад, за собственную спину.
— Оружие! — скомандовал он. — Беги за оружием!
У него в руках не было ничего. Ни ножа, ни топора, ни даже ржавых вил — они все бросили, спеша к воде, и теперь ему нечем было драться. Но за спиной была Октавия, и это меняло все.
Линкольн отпрыгнул от протянувшего к нему руки мертвеца и ударил его ногой, разбрызгивая вокруг мерзко воняющую гниль. Другого он отпихнул, а третьего ударил в челюсть, сворачивая ее и обнажая кости скелета. Он отступал назад, следя, чтобы мертвые не смогли его окружить, и надеясь, что Октавия уже далеко, и взяла оружие, и готова к бою.
— Ли-и-и-нк! — услышал он отчаянное, и понял, что там тоже беда. Развернулся, чтобы бежать, и увидел полуголую Октавию, отбивающуюся вилами от десятка окружающих мертвецов.
Внутри что-то взорвалось и налилось яростью. Он рванулся, пробивая себе дорогу, споткнулся, перекатился, не обращая внимания на исцарапанное плечо, и побежал, крича во всю глотку, чтобы привлечь к себе внимание мертвых, атакующих Октавию.
Но им, похоже, было плевать на его крики: кольцо сжималось, и его девочка была в чертовой ловушке.
С диким воплем Линкольн врезался в круг мертвецов, кулаком разбил череп ближайшего, другого двинул ногой, и, отобрав у Октавии вилы, принялся крутить ими, отгоняя мертвых дальше.
