Им удалось окончательно оторваться от мертвых только к ночи. Мерфи в кровь стер ноги, а Индра, похоже, даже не устала: маленькая, жилистая, она шла впереди, и как будто не обращала внимания ни на жару, ни на холод, ни на ветер, — вообще ни на что.
— Эй, — позвал Мерфи, когда в очередной раз оглянулся и не увидел за спиной никого. — Кажется, оторвались. Передохнем?
— Останемся здесь — передохнем, — ответила Индра, сделав ударение на третьем слоге. — Видишь холмы впереди? Надо дойти туда.
— Зачем? Думаешь, мертвяки такие умные, что будут преследовать нас, даже когда мы скроемся из вида?
— Нет. Но мы должны дойти до холмов, и скоро.
Он пожал плечами и перестал спорить. Сил на разговоры уже не оставалось, и он просто пошел следом, стараясь не обращать внимания на сотни иголок, впивающихся в стертые ноги.
Когда окончательно стемнело, на небе стали видны звезды, и одновременно с этим они подошли к подножью холма.
Мерфи обессиленно свалился на вялые кустики травы и, загнав крик глубоко в глотку, стянул ботинки. Так и есть: его ступни были покрыты густой засохшей кровью, продолжающей медленно стекать по щиколоткам.
— Все, — сказал он, снимая майку и отрывая от нее неаккуратные полосы. — Дальше я не пойду.
— А дальше и не надо.
Индра стояла, возвышаясь над ним, и голос ее звучал странно и неестественно. Мерфи удивленно посмотрел: она протягивала ему мачете.
— Хочешь, чтобы я отрезал себе ноги? — усмехнулся он. — Боюсь, это не слишком поможет.
Вместо ответа она приподняла низ туники и повернулась к нему боком. На темной коже четко отпечатался кровящийся укус.
— Что? — выдохнул Мерфи. — Нет! Почему ты раньше не сказала?
— Это ничего бы не изменило, — равнодушно ответила Индра. — Бери мачете, Джон Мерфи. Ты знаешь, что должен сделать.
Он выругался сквозь зубы и забрал у нее оружие. Посмотрел на острый клинок, перевел взгляд на ее склоненную голову.
— Да хера с два, — рявкнул он вдруг. — Поняла? Хера с два. Давай, ложись.
— Что?
— Ложись, я сказал! — заорал он. — Дура старая! Быстро легла!
То ли от удивления, то ли еще от чего, Индра почему-то его послушалась. Легла на землю и вытянула вниз руки. Мерфи сел рядом на колени и перевернул ее набок.
— Молчи, — рявкнул, увидев, что она собирается что-то сказать. — Терять тебе все равно нечего.
Он обтер лезвие мачете об остатки собственной майки и сделал первый надрез. Индра дернулась, но он крепко прижал ее к земле и продолжил резать. Сначала кожу, на которой отпечатались следы зубов, а потом мышцы — кровящие, красные, похожие на кусок хорошего говяжьего стейка.
Индра перестала дергаться: кажется, потеряла сознание. Мерфи отбросил в сторону вырезанные куски и осмотрел рану. Заткнул ее майкой, сверху положил автомат, чтобы прижать, а сам поднялся и пошел в сторону деревьев.
На боль в босых ногах он больше не обращал внимания. Ему повезло: рядом обнаружилось немало сухостоя, и он наломал его, и сложил костер. Оставалось придумать, как его поджечь, и Мерфи быстро вытащил из автомата обойму, расковырял один из патронов и высыпал порох на сухостой. Один выстрел — и костер загорелся.
— Так, Джонни, — приговаривал он, держа мачете над пламенем. — Теперь самое трудное. Давай, чувак. Ты же не хочешь остаться один.
Он дождался, пока лезвие мачете не станет красным, и быстро шагнул к Индре. Убрал с раны футболку и, зажмурившись, прижал раскаленное лезвие.
По счастью, она не очнулась. Запахло жареным мясом, и Мерфи подумал, что сравнение с говядиной было не таким уж плохим. Он еще несколько раз подходил к костру, накаливал мачете и прижигал рану — пока кровь не перестала сочиться. Потом перевязал остатками футболки и перевернул Индру на спину.
Она дышала, и это уже было хорошо. Но он не знал, как определить, обратилась она или нет? С одной стороны, если бы обратилась, то уже бы очнулась, а с другой — черт его знает, как быстро оживают трупы.
Подумав, Мерфи оторвал от автомата ремень и с его помощью связал Индре руки над головой. Если все-таки обратится, то пусть хотя бы связанная будет.
— Лежи тут, — сказал он, вздохнув и сунув за пояс мачете. — Я пойду к дороге, поищу заправку или что-то вроде. Может, найду лекарства. А, может, и нет. В любом случае, когда я вернусь, ты должна быть жива, поняла?
Дулом автомата он нацарапал на земле: «Ушел за помощью, к утру вернусь. Твой пупсик». Прочистил дуло пальцем, и, еще раз вздохнув, пошел в сторону темнеющего рядом леса.
Ориентироваться помогали звезды: Мерфи порадовался, что не пропускал в школе уроки астрономии. И все бы ничего, да только босые ноги жутко болели, и обнаженные плечи покрылись мурашками от холодного ветра. Он брел среди чернеющих деревьев и думал о том, закончится все это когда-нибудь или нет.
— Как насчет мохито, чувак? — бормотал он сквозь зубы. — Конечно, чувак. Налей два и плесни побольше рома. Я собираюсь оторваться этой ночью.
Лес все никак не кончался, и Мерфи начал думать, что погорячился, написав, что вернется к утру.
