Мотоцикл вильнул, объезжая завал из автомобилей, и Элайза еще крепче вцепилась в Аню. Интересно, где они взяли бензин? И откуда она знает Алисию? И как им удалось выжить в этой каше?
Она с нетерпением ждала момента, когда сможет задать вопросы и получить на них ответы. Но сам факт того, что они встретили именно Аню, и именно она, похоже, стала главной в резервации, внушал надежду. Если бы главным оставался Кэн, Элайза бы и доллара не поставила на благополучный исход.
Они лежали на траве, прижав уши к земле и стараясь не шевелиться. Минутой раньше Аня сказала, что именно так можно расслышать, как ползет ньянду — паук.
Элайза очень старалась, но слышала только шелест травы и дыхание лежащей рядом Ани. Ей нравилась эта девочка, и это немного примиряло с необходимостью оставаться здесь, без друзей, без семьи, вставать с рассветом и целыми днями постигать разные науки, в половине которых Элайза просто не видела смысла.
— В тебе живут твои предки, а ты будешь жить в своих потомках, — объясняла ей Аня. — Ты и твой род — единое целое, поэтому смерти не существует, ты будешь жить в тех, кто родится после тебя.
— А если у меня не будет детей? — спрашивала Элайза.
— Будут, — смеялась Аня. — Сейчас ты витэшна, но найдется охотник, который заберет твое сердце, и ты станешь вути — женщиной.
Позже она объяснила, что витэшна означает «девственная», и тогда пришел черед Элайзы смеяться.
— Я уже больше года как не витэшна, — сказала она смущенной Ане.
Тогда Аня и придумала ей другое имя. Викэхэйда — маленькая. Наверное, это означало еще и «глупая», но Элайзе было плевать. Зато Кэну, как оказалось, совсем нет.
Через несколько дней он велел ей прийти к нему в дом, усадил на диван и задал прямой вопрос:
— Ты сказала моей дочери, что уже успела стать женщиной?
Элайзе ничего не оставалось, кроме как кивнуть. Она испугалась, увидев, как побагровело лицо Кэна, налилось яростью.
— Никогда и никому больше не говори этого, — велел он. — Я позволю тебе остаться только потому, что уважаю твоего отца. Но если я узнаю, что ты снова говорила об этом…
«Это», судя по всему, было сексом, и со временем Элайза поняла, что в резервации он возможен только после свадебного обряда, и ни в коем случае не раньше. Вот только зерно уже было закинуто, и Аня стала задавать вопросы. Ее интересовало все: как это было, и понравилось ли, и какой запах у мужчины, и оставалась ли на простыне кровь. Не ответить было невозможно, и у них появилась маленькая тайна: каждую ночь, закончив с занятиями, они забирались на стог сена в конюшне и шептались о том, что у Элайзы уже было, а Ане только предстояло.
Пока в один день их не застукал Кэн.
На очередном повороте Истэка обогнал их и подал знак рукой, приглашая остановиться. Они спрятали мотоциклы среди деревьев, прикрыли их ветками и углубились в лес. Истэка пошел впереди, следом за ним шла Рейвен, Аня и Элайза замыкали группу.
Теперь они наконец могли поговорить, и тут же засыпали друг друга вопросами:
— Твой отец жив? Ты теперь вождь? Почему?
— Он жив, но очень слаб, — ответила Аня. — Я стала вождем, когда меня выбрал великий Дух моего народа. Расскажи мне об Алисии. Она жива?
— Надеюсь, что да. Военные приплыли с островов и уничтожили Люмен, а Алисия защищала его до конца. Но я не видела ее мертвой, поэтому… Откуда ты ее знаешь? Как ты вообще можешь ее знать?
Аня засмеялась.
— Она пришла к нам три года назад со своими людьми. Они шли в Йосемити, но встретили нас. Мы договорились, что она будет собирать общину на побережье, а я соберу свою здесь, в глубине. Тогда в случае беды у каждого из народов Нового мира будет убежище.
Элайза восхищенно покачала головой, переступая через корни деревьев. Господи, эта девочка и правда достойна звания командующей. Она действительно позаботилась обо всем.
— Это вы предупредили ее о стаде, двигающемся с севера?
— Да. Кто-то начал зачищать Лас-Вегас и выгнал оттуда мертвецов. К нам они не пришли, но мы видели их, разбредающихся по пустыне. Рано или поздно все они пришли бы к побережью.
— Знаю. Мы собирались уплыть на острова, но… — она запнулась. — Но не успели.
Аня понимающе кивнула и не стала спрашивать. Элайза задала новый вопрос:
— Ты теперь принимаешь белых в свое племя? Твой отец был против этого.
— Все изменилось, Викэхэйда. Мы храним традиции своего народа, но теперь каждый, кто хочет стать частью племени, может это сделать. Нет больше индейцев и белых, есть только живые и мертвые.
Элайза была рада это услышать. Она вспомнила, как Кэн кричал на них в конюшне, говоря, что белой девушке не место здесь, и даже ради ее отца он больше не станет ее терпеть. Позже он остыл и успокоился, но Аня сказала тогда, что для него белый человек — не человек вовсе.
— До сих пор не могу понять, почему твой отец принял меня тогда? Почему он дружил с моим отцом? Получается, из его правил все же были исключения?
Аня покосилась на нее и изобразила жест рукой, означающий «не сейчас». Элайза улыбнулась: она помнила этот жест, очень хорошо помнила.
