Они лежали, обессиленные, мокрые от слез друг друга, и Элайза крепко сжимала шею Алисии, не в силах отпустить, разжать хватку даже на секунду. Ей все казалось, что если она отпустит, то все закончится, рухнет, и тогда уже точно — смерть, потому что еще раз она всего этого просто не переживет.
— Что ты видела? — тихо спросила Алисия, и ее дыхание обожгло ухо Элайзы.
— Все. Я видела все.
Все с самого начала — Ковчег, отца, мать, сложные решения и первые потери. И тюрьму, и полет на землю, и Финна, и Белла, и остальных. И — ее. Ужасающе красивую, страшную, вершащую правосудие и управляющую судьбами людей.
Она видела и Аркадию, и Полис, и гору Везер. И предательство, и боль, и прикосновения пальцев к беззащитной коже. И «Не ври себе, Кларк. Ты хорошо знаешь, что это значит», и «Я не могу всего этого испытывать к ней. Я просто не могу».
И вечное противоречие, разрывающее связь между ними на части, а после отчего-то делающее эту связь еще прочнее, еще крепче: «Она или мои люди?»
— Я всегда выбирала их. Не тебя, а их. Господи, как я могла допустить это? Как я могла допустить ЭТО?
Ее трясло, но Алисия по-прежнему прижимала ее к дивану своим телом, не давая двигаться. И от этого было пусть немного, пусть самую малость, но легче.
— Как я могла позволить, чтобы все зашло так далеко? Когда Беллами и Пайк убили твоих людей, я должна была вместе с тобой идти на Аркадию, и захватить ее, и судить тех, кто это натворил. Я не должна была их защищать.
— Они были твоими людьми, Кларк. Ты должна была защитить их.
— Нет! Нет, — она замотала головой и до крови закусила губу. — Нет, Лекса. Это мне казалось, что они были моими людьми, но на самом деле это было не так. Кейн, и мама, и Октавия, и Линкольн, и Рейвен… А остальные — нет. Они сделали свой выбор, когда пошли с Пайком творить геноцид и беззаконие, и должны были ответить за свой выбор.
Алисия приподнялась на локтях и посмотрела на нее сверху вниз. Боги, это был взгляд Лексы, это было лицо Лексы, и даже морщинка на лбу была — Лексы!
— Ты поступала так, как считала верным тогда, Кларк, — голос звучал спокойно и мудро, и это тоже, тоже, черт бы его побрал, было от Лексы! — Сейчас ты бы, возможно, сделала бы иначе. Но тогда ты не могла по-другому.
— Как ты можешь? — Элайза схватила ее за плечи и оттолкнула, вынуждая сесть. И сама села рядом, на колени. — Как ты можешь защищать меня теперь? После всего, что ты видела? Как ты можешь?
— Я всегда буду защищать тебя. Что бы ты ни сделала.
Элайза сжала губы, тщетно пытаясь сдержать рвущиеся наружу слезы. Она знала, что это правда, знала, что так было всегда, и всегда так будет, но вместе с этим она спрашивала себя: «А я? Стану ли я защищать тебя, что бы ты ни сделала?»
— Да, — выдохнула она, ошарашенная простотой ответа. — Да. Как бы ты ни поступила, что бы ты ни выбрала, я всегда буду на твоей стороне.
Алисия попыталась что-то сказать, но Элайза ладонью закрыла ей рот. И едва сдержала стон от ощущения губ на своей коже.
— Если ты хочешь уничтожить все побережье — я сделаю это вместе с тобой. Если хочешь отомстить людям, разрушившим Люмен — я сделаю это вместе с тобой. Мы отправимся в Неваду и найдем там военные объекты, отмеченные на карте отца. И Мерфи даст нам коды, и мы взорвем к чертовой матери всех, кто посмел напасть на нас. Всех до единого.
Она говорила быстро, будто в бреду, но каждое из ее слов было правдой.
— Теперь я понимаю, почему мы все снова оказались здесь, и вместе. Мы должны исправить то, что натворили в той жизни. Не ты, Лекса, а мы — те, кто пришел на ваши земли непрошенными захватчиками, те, кто требовал к себе особого отношения, те, кто нарушал ваши законы и пытался навязать вам свои. Мы должны все исправить, и мы сделаем это.
— Кларк…
— Нет. Нет! Теперь я понимаю. Мой отец действительно знал об этом биологическом оружии, и, наверное, он пытался предупредить людей, и именно за это его казнили. Но они не могли знать, что он оставил запасной вариант, отправив меня к индейцам и передав Кэну карту. Теперь я все понимаю, Лекса. Он пытался защитить меня, он пытался защитить нас всех.
Господи, и сотня… В той жизни их отправили в тюрьму, а после — на землю. И в этой все вышло ровно также: военные просто открыли дверь и выпустили их в мир, к которому они не были готовы, к которому не были приспособлены, в котором едва ли смогли бы выжить. Но они выжили, верно? Пусть не все, но они выжили!
И Финн… У него не было шансов, потому что она сделала в этой жизни ровно то же, что и в прошлой: она грелась об него, она была рядом с ним, пока он был ей нужен, но недооценила силы его чувства, недооценила того, как много и остро он испытывал к ней.
— Кларк, — Алисия с силой оторвала от своих губ ее ладонь и крепко сжала. — Кларк, перестань. Ты сведешь себя с ума, если продолжишь сравнивать.
