Удивительное дело: каждый из них был таким родным и близким, и каждого хотелось обнять, но это было из этой жизни, не из прошлой. Элайза смотрела на них, и понимала, что это — друзья, друзья, которых она обрела именно здесь, друзья, за которых она действительно готова отдать немало.
Они не стали их будить, Элайза позволила себе только аккуратно убрать волосы с лица спящей Рейвен и вышла наружу.
— Где остальные? — спросила Алисия.
— Мы дали им вымыться и поесть, а потом расселили в палатках, — ответила Аня. — Мои люди пересчитали: в живых осталось четыреста семьдесят два.
Элайза увидела, как вздрогнула Алисия, как сжались в бессильной ярости ее губы.
— Четыреста семьдесят два из нескольких тысяч.
— Да, Хэнтэйви. Но имей в виду: расклад мог быть и похуже.
Выйдя из здания больницы, Аня снова зажгла факел и повела их по дороге в сторону виднеющихся в темноте шатров.
— Здесь, — она кивнула на один из них. — Те, кто был с вами. Они не ранены, и их можно разбудить, если хотите.
Алисия посмотрела на Элайзу, и та кивнула: да, она хотела этого.
Они вошли в шатер и увидели несколько одеял, набросанных прямо на землю, и спящих на них людей, и Октавия, которую обнимал Линкольн, первой открыла глаза, и с радостным воплем бросилась Элайзе на шею.
Из-за ее криков проснулись и все остальные: и трущий глаза Маркус, и хмурый как обычно Линкольн, и обросший щетиной Нейт, и весело улыбающийся Атом, и растрепанный, какой-то осунувшийся Беллами.
Элайза обняла их всех по очереди, а Алисия стояла и смотрела, и взгляд ее не предвещал ничего хорошего.
— Ты, — сквозь зубы сказала, глядя на Беллами. — Почему ты все еще здесь?
Он молчал, а она смотрела, и под ее взглядом он словно съеживался, становился меньше, усыхал.
— Лекса… — прошептала Элайза, но Алисия мотнула головой:
— Нет, Кларк. Этот человек не заслуживает прощения. Он должен уйти.
— В каком-то смысле это буду решать я, — послышался насмешливый голос Ани. — Или, скорее, мы решим это вместе. Но не сегодня, Хэнтэйви. Сегодня радостная ночь, ночь воссоединения, и мы не станем ее омрачать.
Элайза видела, как трудно было Алисии принять это, но она пересилила себя и кивнула. Сделала шаг вперед и обняла Линкольна. Он явно не ожидал этого: мгновение стоял, опустив руки по швам, а потом все же обнял ее в ответ.
— Завтра утром мы соберемся, чтобы принять важные решения, — сказала Аня. — А пока отдыхайте, каждый из вас потратил достаточно сил для того, чтобы позволить себе отдых.
Она вопросительно посмотрела на Алисию, а та — на Элайзу. И Элайза качнула головой, отвечая: «Мы останемся здесь».
— Мы будем спать здесь, — сказала Алисия вслух.
— Хорошо, Хэнтэйви. Я приду за тобой утром.
Но заснуть удалось нескоро: всем хотелось обсудить произошедшее, и обменяться мыслями, и порадоваться тому, что они здесь, и в безопасности. И Маркус то и дело принимался обнимать Элайзу, и Октавия заливисто хохотала, рассказывая, как Линкольн управлял мотоциклом, и Атом шутил о красоте местных девушек.
И на душе было спокойно и тихо.
***
Едва первые лучи рассветного солнца проникли через полог шатра, Алисия проснулась. Она аккуратно убрала руку Элайзы со своего живота и, медленно переступая через спящих, вышла наружу.
Резервация просыпалась. Вдалеке были слышны удары топора, и визг детей, и звуки моторов. Алисия поняла, что индейцы действительно проделали большую работу за эти годы: они, похоже, научились делать бензин (иначе как объяснить работающие генераторы и огромное количество мотоциклов?), возделывали поля, шили одежду. А судя по количеству медицинского оборудования в больнице, с лечением у них тоже все обстояло более чем хорошо.
«Забавно, — подумала Алисия, двигаясь по дороге в сторону шатра шамана. — Мы в итоге пришли к первобытно-общинному строю, а они сразу начали восстанавливать цивилизацию».
— Хэнтэйви! — Аня поймала ее, когда до шатра оставалось идти совсем немного. — Привет. Если ты собралась к нему, то придется подождать: он изгоняет злых духов из одного охотника.
Они обменялись понимающими улыбками. Шаман, злые духи — Аня сохранила это в своем племени, но, похоже, больше доверяла врачам и флаконам с лекарствами, чем танцам с бубном.
— Идем поедим, — предложила она. — Твоя викимэк еще долго будет спать.
Алисия усмехнулась и кивнула.
Они дошли до Аниного шатра, рядом с которым был разведен костер и жарилось на чугунной сковороде мясо. Из кожаной сумки Аня извлекла хлеб, а из картонной коробки — овощи.
— А как же кукурузная каша? — спросила Алисия, принимая из ее рук тарелку и, по-турецки скрестив ноги, усаживаясь у костра.
— А, — Аня махнула рукой и села рядом. — Всю жизнь терпеть не могла эту дурацкую кашу. Мясо с овощами куда вкуснее.
Они принялись за еду, а чуть позже Аня снова удивила Алисию, сняв с костра котелок и разлив по кружкам самый настоящий черный кофе.
— Вы и кофе научились выращивать?
— Это несложно, — кивнула Аня. — Мы нашли место, где росли саженцы, и пересадили их, только и всего.
Алисия вздохнула:
— Пока мы занимались войной, вы развивали цивилизацию.
