— Проживешь пять лет в лесу и тоже будешь видеть как кошка. Надо возвращаться. Мы выяснили то, что хотели.
Два часа назад Индра велела им провести разведку. Указания были даны максимально точные: «Проверить, остался ли кто-то в живых и возвращаться». Но Октавия уже тогда знала, что ослушается приказа. Вопрос был лишь в том, согласится ли с ней Линкольн.
После того, как командующая по рации велела ему уводить людей, он совсем перестал разговаривать. Она и раньше видела в нем такое: как будто кто-то перещелкнул реле и разом отрубил все эмоции, зато обострил ощущения. Линкольн отдавал команды беззвучно, и отдавал их так, что приходилось подчиняться. Зато вскоре они оказались в безопасности и привели с собой еще девятнадцать человек.
— Надо вытащить наших, — сказала Октавия, рассматривая бойца на башне. — Всех, кто остался в живых.
— У нас приказ, мы должны возвращаться.
— Вот уж вряд ли.
Она спрыгнула с ветки, перекатилась через плечо, как он учил, и замерла в кустах. Через секунду он оказался рядом.
— Что ты делаешь? — прошептал. — Нас заметят.
— Залезем на скалы и посмотрим, что там происходит.
Октавия двинулась вдоль периметра лагеря, зная, что Линкольн последует за ней. Приятно и тепло было ощущать его постоянное и неизменное «я рядом». Даже странно: он не говорил ласковых слов, не держал за руку, не улыбался, но ее отчаянно тянуло к его надежности и силе.
На скалу забирались медленно и аккуратно, стараясь не создавать шума. Пусть теперь главный враг был внутри, но мертвяки по-прежнему бродили поблизости и наполняли собой ущелье. Октавия первая выглянула из-за камня и увидела… нет, не мертвеца, а вполне живого человека, держащего в руках винтовку.
Рука Линкольна опустилась ей на плечо. Она мотнула головой, но он лишь сильнее сжал, будто говоря: «Ты не готова». И ей пришлось покориться.
Казалось, лишь тень промелькнула мимо, а через мгновение солдат морских уже лежал на спине с перерезанным горлом, а Линкольн, лежа рядом, вытирал о траву мачете. Октавия подползла, обдирая живот о каменистую почву, и посмотрела на мертвого.
Странно: то ли она уже успела привыкнуть, то ли обстановка не располагала к сантиментам, но вид бьющей из вскрытого горла крови не произвел на нее никакого впечатления. Она аккуратно вытащила винтовку из еще теплых рук и приладила ее, обратив дулом к лагерю.
— Что за хрень? — прошептала, заглянув в окошко прицела. — Они там что, казнь устраивают?
Линкольн ладонью закрыл прицел, но Октавия зашипела и оттолкнула его руку. Она видела собравшихся в центре лагеря людей, видела несколько свежесрубленных столбов, вбитых в землю. Вокруг горели костры и стояли солдаты с автоматами.
— Октавия, идем. Мы ничем не сможем им помочь.
Она дернула плечом и снова посмотрела. Увидела среди стоящих Элайзу и Вика и радостно всхлипнула. Но всхлип оборвался на полузвуке: рядом с ними стоял ее брат, Беллами.
— Они собираются казнить пленных, — прошипела она, слегка поведя винтовкой. — Я вижу командующую, вижу еще троих… Нет, четверых. Линк! Мы должны что-то сделать!
— Мы не можем.
— Еще как можем! И сделаем.
***
Чертов день как будто торопился закончиться. Несколько раз Элайза и Вик пытались пробраться к клеткам, но их не пускали: вежливо, но твердо отправляли назад. Была надежда, что получится переубедить Беллами, но он даже не стал с ними разговаривать. Сказал только: «Завтра утром мы вернемся домой» и ушел отдавать новые приказы своим бойцам.
Вик предложил раздобыть оружие, но и эта затея успехом не увенчалась. Единственное, что им удалось добыть, это скальпель — Вик стащил его из медпункта, пока Элайза отвлекала Розмари, изображая нервный обморок.
Но что они могли сделать при помощи скальпеля против нескольких сотен вооруженных людей?
Попытка собрать шестерых оставшихся в живых небесных тоже провалилась. Только раненый Харпер оказался на их стороне, остальные согласились стать гостями морских людей, а после влиться в их общину.
— Ты, я и половинка Харпера, — сказал Вик, поговорив с последним. — Расклад не в нашу пользу, принцесса.
Элайза молчала, и тогда он добавил:
— Утешает только то, что остальные успели уйти.
Это и впрямь утешало, но мысль об Алисии, запертой в клетке будто животное, не давала покоя. Элайзе было отчаянно страшно: что, если Беллами всерьез говорил о казни? Еще страшнее стало, когда бойцы притащили из леса кое-как обструганные бревна и принялись вкапывать их в центре лагеря.
— Когда их выведут, я должна быть рядом с Беллом, — решила Элайза, с ужасом наблюдая за приготовлениями. — Я пригрожу ему смертью, и тогда они отпустят нас. Нас всех.
— Мы можем уйти прямо сейчас, принцесса, — возразил Вик. — Пролом в стене никто не заделывал, мы сможем ускользнуть. В конце концов, от наших людей здесь никого не осталось.
— Нет больше наших и не наших, Вик. И я не уйду без них. Не уйду без нее.
