Элайза пихнула Вика в бок, взглядом указывая: «Помоги подняться», но Октавия схватила ее за руку, останавливая.
— Она не будет с тобой разговаривать, — предупредила.
— Это мы еще посмотрим.
Ее трясло от злости и обиды. Вик донес ее до входа в шатер, но дальше она решила идти сама. Сердце в груди колотилось как чокнутое, и хотелось только одного: схватить за волосы эту чертову девчонку и как следует оттаскать ее за них.
А то что же получается? «Ты не пойдешь к морскому льву, потому что это опасно, зато я пойду к нему сама»?
— Эл, ты уверена? — спросил Вик прежде чем уйти. — Не думаю, что у вас сейчас получится мирно поговорить.
— А я и не хочу мирно разговаривать, — огрызнулась Элайза, отдергивая полог шатра и медленно входя внутрь.
Конечно же, стоило ей сделать шаг, как раненая нога подогнулась и Элайза с криком упала на землю. Ногу как будто в кипяток опустили, так было больно. Она ждала, что стоящая спиной Алисия хоть как-то на это отреагирует, но — увы — она лишь посмотрела через плечо холодным взглядом и снова отвернулась, продолжая пристегивать к кожаному поясу ножны.
— Если ты думаешь, что я отпущу тебя туда одну, то зря, — сложно было сохранять достоинство, сидя на земле с подвернутой ногой, но Элайза старалась. — Мы пойдем вместе или вместе останемся здесь.
— Нет.
Алисия закончила пристегивать ножны и, поставив ногу на деревянный ящик, принялась обматывать голень кожаными ремешками. Дьявол, эти ее кожаные штаны, и ремешки, и латы, — все это было таким суровым, таким опасным и таким… интересным.
— У тебя есть план? — спросила Элайза. — Или ты собираешься героически сдохнуть от руки морского льва?
Она нарочно провоцировала, но Алисия не поддалась.
— Есть, — сказала она холодно. — И твое участие в нем не предусмотрено.
— Помоги хотя бы подняться.
Было видно, что Алисия колеблется, но Элайза знала, что это сработает. И действительно: обернулась, подошла, подхватила под мышки и потянула вверх, помогая встать на ноги. Вот только она не ожидала, что, поднявшись, Элайза не отпустит ее, а продолжит обнимать за шею и прижиматься всем телом.
— Какого?..
— Посмотри на меня.
Холодные. Черт бы их побрал, холодные, ледяные глаза. Идеальные брови, идеальная переносица, идеально гладкий лоб. И ни тени, ни следа эмоций.
— Вот, значит, как ты решила? Отбросить чувства, отбросить все к дьяволу и действовать умом? Таким будет твое решение?
— Да.
***
Элайза фактически висела на ней, но что значила тяжесть ее тела по сравнению с той тяжестью, что раздирала грудь Алисии на куски? Никто не знал, чего ей стоило просто стоять, стоять так близко, так мучительно близко, и смотреть на это сердитое и встревоженное лицо, и прятать все то, что бурлило и колотилось в уставшем от вечного притворства сердце.
Ей нравилась эта девочка. Она понравилась ей с самого начала, когда они стояли на поляне спина к спине и отбивались от мертвых. Она понравилась ей с самого начала, когда вошла в шатер с высоко поднятой головой и ровными плечами. Когда на вышке решила идти спасать неизвестных ей людей. Когда сидела рядом в замке призраков и касалась плечом плеча, и от этого касания почему-то холодели ладони и отчаянно билось в висках: «Не смей».
Это было слишком. Все это было слишком похоже на то, что было давно, раньше. На то, что потом кончилось так ужасно, так плохо. Алисия знала: она не сможет пережить это снова. Не теперь. Не с ней.
Но сейчас, когда нужно было оттолкнуть, когда нужно было отвернуться, она почему-то никак не могла заставить себя этого сделать. Она стояла, опустив руки вниз, и считала про себя: один, два, три, восемь, тринадцать. И с каждым числом уговаривала саму себя: «Еще немного. Еще совсем чуть-чуть».
Досчитав до двадцати восьми она снова ухватила Элайзу под мышки и, развернув, усадила на ящик. Сделала шаг назад и продолжила одеваться.
— Расскажи мне о своем плане, — услышала она.
— Морскому льву не нужны ни вы, ни мои люди. Ему нужна я. Пусть забирает меня, а остальных отпустит.
Элайза охнула, а затем практически закричала:
— Прости, но это безумие. Ты не можешь быть уверена, что он отпустит пленных и прекратит охоту на остальных. Если ты так хочешь переговоров — отправь к морскому льву кого-то другого!
— Нет. Я командующая. И я не отправлю в пасть льву больше ни одного человека.
— Он убьет тебя.
Алисия резко повернулась и, с силой сжав губы, посмотрела на Элайзу:
— Ты не знаешь, как я сражаюсь. Возможно, именно я убью его.
Она не ожидала того, что произошло дальше, и растерялась, услышав смех Элайзы. Истерика? Или ей и впрямь смешно?
— Ты действительно считаешь, что он будет сражаться честно, Лекса? После того как он убил свою дочь, только чтобы отомстить тебе? После того, как он нарушил договор? После всего этого?
От этого «Лекса» у Алисии снова похолодели ладони, но она лишь сжала их на мгновение, чтобы после жестом остановить продолжавшую говорить Элайзу:
— Достаточно. Есть вещи, которые ты не в силах изменить, Кларк. Я — командующая, и мой долг — сражаться за мой народ.
