Главный врач областной клинической больницы, заслуженный врач РСФСР Парасковья Гавриловна Рудина была удивительной женщиной, её хорошо знал отец, т. к. Парасковья Гавриловна одно время работала заведующей облздравотделом. В годы войны она была директором научно-исследовательского института вакцин и сывороток, состояла в ВКП(б) с 20-х годов. У Рудиной с отцом были очень хорошие отношения, и она очень его уважала, часть уважения досталась и мне. Некоторые врачи недолюбливали Рудину за её прямой открытый характер. А она взяла меня под крылышко. Она увидела, что я хочу резко улучшить работу лаборатории и в течение всей моей работы в должности заведующего она меня явно и тайно поддерживала. Надежде Ивановне дали какую-то комнатёнку в одном деревянном домике на территории областной больницы.
Надежда Ивановна как-то сразу вошла в коллектив. Работала она без устали, до поздней ночи в лаборатории горел свет – Надежда Ивановна готовила реактивы на завтра, выписывала результаты анализов для врачей отделений. Видимо, она хорошо училась, т. к. быстро освоила многие клинические биохимические методики и всё, что она делала, – у неё получалось. Количество анализов увеличивалось с каждым месяцем. Я работал на 0,5 ставки врачом-биохимиком (на ставку – зав. лабораторией), пришлось подключить к биохимическим методикам ещё одну лаборантку – молодую женщину, Ирину Фёдоровну Однолько. Она брала кровь из пальца у больных, фамилии которых палатные медсестры записывали в наш журнал. Для этого ей приходилось быть на работе с 7 часов, чтобы взять у всех кровь до того, как больные позавтракают. Когда у Иры заболевал ребенок, мне приходилось за неё брать кровь в отделениях – надо, так надо. Если Надежда Ивановна была мягкой, исполнительной женщиной, то Ира могла постоять за себя и грубо ответить сотруднику лаборатории. Мне приходилось порой успокаивать и примирять конфликтующих. Жила Ирина Фёдоровна где-то в Маратовском предместье. Мне кажется, что её отца репрессировали в 1937 году. Мать работала в милиции. Муж был шофером автомашины вытрезвителя (помнит ли кто-нибудь такое учреждение в нашей стране?).
Гордостью лаборатории была Елена Николаевна Пилиховская. Для меня огромной неожиданностью было то, что она жила, оказывается, в том же доме, что и я, только в соседнем подъезде. Мы ни разу с ней не сталкивались во дворе, вероятно, не совпадали по времени. Жила она с матерью – худощавой брюнеткой. Познакомился я с Еленой Николаевной только тогда, когда почти одновременно стали работать в лаборатории. Специалистом она была классным, отлично знала картину крови при различных лейкозах и заключение по картине мазка крови было достоверно на 100 процентов. Биохимию она знала хуже. Приехала она в Иркутск из Белоруссии, с ней было 2 сына. Один учился в мединституте – его хорошо знал мой старший сын Александр. Елена Николаевна работала добросовестно. Характер у неё ровный, но иногда, когда в деловом споре она была права и доказывала это, тогда она была твёрдой и немного агрессивной. После моего ухода из лаборатории – 1965 год – она вскоре уволилась и уехала работать на Сахалин, но потом вернулась в Иркутск, и стала работать заместителем главного врача по лечебной части областной больницы.
Я продолжал выполнять научную работу, изучая влияние свинца на метаболизм у лиц, контактирующих в процессе работы с этим металлом. Собирал литературу, обобщал её, много работал с реферативным журналом по биохимии, выписывал отдельные рефераты в тетрадь (в последующем это пригодилось мне для написания монографии). В этой работе мне помогала Ирина Фёдоровна Однолько – мой лаборант. Дело шло неплохо. Врач лаборатории Нина Васильевна Герман немного занималась иглотерапией, я делал этим больным анализы крови до и после лечения, а вот почему у различных больных, лечившихся иглоукалыванием, повышалось в крови содержание остаточного азота, объяснить было трудно. Одна из причин – этот вид лечения способствует распаду белка, и концентрация аминокислот в крови увеличивается. Но мог быть и другой механизм – повышается вообще азотистый обмен. Это надо было изучать литературу по этой тематике, а её было много и мне не хотелось раздваиваться. Так эти исследования остались без объяснения.
Наша лаборатория стала методическим центром для лабораторий больничной сети области. Мне приходилось проверять работу лабораторий больниц. Я ездил в г. Тайшет (почти на границе с Красноярским краем), в город Братск, в Бодайбо – центр золотодобывающей промышленности в Иркутской области и в другие города и посёлки.
