Интересно, что в это время проезд в восточную часть страны от Байкала и далее был запрещен. После Култука поворот влево в сторону Улан-Удэ и вправо в сторону Монд (граница с Монголией). До Култука – пожалуйста, а дальше – нельзя. На тракте стояли милицейские посты и без пропуска – стоп. Нужен был пропуск, выданный милицией. Курорт Аршан находился в зоне, въезд в которую не разрешали. Нужен был пропуск, позволяющий въезд в восточную часть страны. А такой документ нужно было обосновать в заявлении. Обращаться надо было в райотдел милиции по месту жительства. Боже мой, какие это были очереди в милицию, чтобы оформить пропуск на поездку в Аршан. Перед отделом милиции, находящейся на улице Фурье недалеко от рынка, мы с мамой заняли очередь часов так приблизительно в 17 и простояли так примерно до 3 ночи. Зачем было это так сделано? Такой порядок проезда на восточную часть страны через некоторое время был отменен.
Я с мамой поехал в Аршан первый раз в 1949 году. Папа попросил у заместителя председателя совнархоза автомашину – дали трофейный «Мерседес». Автомобильной дорогой до Аршана – 5 часов езды (это если ехать не очень быстро). Мы приехали, оформили путевки и нас поселили в двухквартирный домик, который был расположен на территории курорта. Стали съезжаться другие отдыхающие – сотрудники мединститута, другие врачи Иркутска, врачи городских больниц. Им тоже выделили по отдельному домику. Я помню профессоров А. И. Никитина (ректор института, зав. кафедрой физиологии), И.С. Сумбаева (зав. кафедрой психиатрии). Обязательно отдыхал каждое лето доцент кафедры пат-анатомии В.В. Донсков. Отдыхали, но реже, профессор М.С. Каплун (зав. кафедрой кожных и венерических болезней), его жена – зав. кафедрой общей хирургии профессор А.И. Соркина, из других вузов – профессор Рукавишников, доцент Абрамович; были и врачи практической медицины – особенно выделялся судмедэксперт Александр Абрамович Якобсон. Он на 5 лет раньше меня закончил мединститут, был высокий, остроумный, красивый мужчина, старше меня на 10 лет, т. е. в то время ему было уже за 30. Он приехал на курорт на своём автомобиле – «Москвич 401» – со своей женой Мариеттой Васильевной, матерью Евгенией Ивановной, а потом приезжал ещё и с маленькой дочкой – Наташей. В Иркутск он приехал после войны из Читы. Подробности об Якобсоне и всей его семье и близких родственниках можно узнать из монографии Анатолия Григорьевича Шантурова «Иркутские врачебные династии» (Иркутск, 2002, стр. 419–425). Якобсон любил читать детективы, имел хороший музыкальный слух, немного играл на слух на фортепиано, хорошо танцевал (фокстрот), он был душой компании. Полностью подходят ему строки из Евгения Онегина. Он мог «без принуждения в разговоре коснуться до всего слегка, с ученым видом знатока хранить молчанье в важном споре… умел судить о том, как государство богатеет… и почему не нужно золота ему, когда простой продукт имеет». К своему дню рождения он готовился весь год и его стол был полный деликатесов (грибы, икра и т. д.).
Наш общий хороший знакомый – шофер телерадиокомитета Василий Парамонов – сколотил во дворе у Якобсона гараж – без автомобиля Якобсон не мог передвигаться. Он страшно боялся уколов, даже укол пальца для взятия крови был для него крайне неприятен.
Когда я заведовал лабораторией в Областной больнице, он иногда заходил ко мне – судмедэкспертиза находилась на территории больницы. Однажды он принёс свою мочу на анализ – «Посмотри, – сказал он, – что такое». Лаборантка приготовила препарат из осадка мочи, взглянула в микроскоп и позвала меня. «В чём дело», – спросил я. «Посмотрите», – просто сказала лаборантка и освободила мне место у микроскопа. В препарате были сплошь одни лейкоциты. Надо было Якобсона лечить, но он и слушать не хотел. Умер Саша «на рабочем месте». В 1981 году, когда Якобсону было всего 59 лет, проходила ежегодная конференция судебно-медицинских экспертов Иркутской области в помещении анатомического корпуса мединститута, совсем недалеко от здания судмедэкспертизы. Якобсон приехал на автомобиле, во время конференции ему стало плохо, он вышел, сел в автомобиль, приехал обратно в помещение экспертизы, поднялся на второй этаж, сел на свое рабочее место и умер.
