Каждое лето мы с Нэлей ездили на Аршан на машине. Один раз я даже работал один сезон в лаборатории курорта. За это нам давали питание в рабочей столовой курорта – в которой питались сотрудники. Работы было для меня мало – всё-таки курорт. Но однажды заболела библиотекарь – симпатичная молодая женщина вдруг потеряла сознание. Узнал, что она больна сахарным диабетом. Значит, она оказалась в гипергликемическом либо гипогликемическом состоянии. Развитие этого состояния клинически выглядит по-разному, но тут – уже без сознания, и что-то – гипо или гипер? Нужно было взять кровь и определить в ней концентрацию глюкозы. Но как это сделать? Экспресс-методов для определения глюкозы в крови тогда ещё не было в лабораторной практике. Это теперь хорошо – есть глюкометры – просто берётся кровь из пальца, смачивается индикаторная полоска и вставляется в прорезь прибора – сразу на шкале появляется ответ – концентрация глюкозы в крови ммоль/литр. Есть индикаторные полоски и для мочи – там по цвету, сравнительно с которым можно приблизительно определить концентрацию глюкозы в моче, если она появляется в моче.
В те далёкие времена почти все клинические лаборатории СССР пользовались довольно сложным и «капризным» методом Хагедорна и Йенсена, этим методом определения глюкозы в крови пользовалась и наша лаборатория Иркутской областной клинической больницы. Метод этот трудоёмкий, требует наличия соответствующих реактивов, нужны, естественно, аналитические весы, соответствующая посуда, водяная баня, приспособлений для титрования. Один анализ можно сделать не быстрее, чем за 45 минут (я это проверил в Иркутске).
Каким-то образом я в Аршане нашел нужные реактивы и приготовил растворы – о точности не могло быть и речи. Взял кровь у больной из пальца, стал с ней делать что-то похожее на методику Хагедорна-Йенсена. В результате определил, что в крови у этой девушки глюкозы нет – стало быть – это гипогликемическая кома. Ввели ей внутривенно 40 процентный раствор глюкозы, и – о чудо – она сразу же после введения примерно 5 мл раствора глюкозы открыла глаза. Других обращений по поводу выполнения каких-либо анализов ко мне не было – и слава Богу.
Однажды мы всей семьей (я, Нэля, Саша, тёща и годовалый Петя) поехали в Аршан – Нэля со своей мамой решили подлечиться и отдохнуть. Несколько дней мы прожили вместе, потом мне нужно было уезжать в Иркутск. Решили – поехать с Сашей, взять маленького Петю, а женщины пусть отдыхают. Пете тогда было чуть больше года. Мы Петю запеленали и положили на полочку за спинкой заднего сидения «Москвича». Он там лежал и молчал – спал всю дорогу.
Когда Пете было 12 лет, я отвез Нэлю на Аршан, а в Иркутск мне надо было возвращаться сразу. В обратный путь за руль сел Петя. Эту поездку он хорошо запомнил. Он всё время боялся, что нам встретится автоинспектор, но до Култука (это примерно 100 км) вел машину Петр. В начале пути местами дорога шла по берегу Иркута, мы останавливались, и оба купались. В пути нас никто не останавливал. В Култуке мы поменялись местами и спокойно приехали домой.
Один раз – приблизительно в 1961–62 году – точно не помню – мы с Нэлей приехали на Аршан на несколько дней. Отдыхали в деревне почти у самой территории курорта, в посёлке, и вскоре собирались уезжать в Иркутск. Но, всегда есть это «но». Тогда рядом с нами в соседних домах отдыхал с семьёй Якобсон и директор единственного в то время в Иркутске автосервиса – Фёдор Михайлович Парадеев. Когда мы уже вывели наш автомобиль из ворот на проезжую часть, Парадеев нас встретил и пригласил на свой день рождения. Как мы не отнекивались – не удалось, мы остались, заехали обратно во двор и пошли в гости. Стал накрапывать дождь. Мы просидели до темноты, выпили вина с отличной закуской и пошли домой, сказав, что нам надо завтра уезжать в Иркутск. А дождь всё время шел, усиливаясь, мы легли спать. Ночью нас разбудил грохот – начался камнепад по руслу реки Кхынгарги. Рано утром мы увидели, что вода затопила всю улицу, наши ворота, половину двора и подобралась к автомобилю. Пришлось разбирать изгородь между двором и огородом и заезжать в огород – он был выше, чем двор. Туда вода не зашла, и всё было в порядке.
Утром мы пошли в центр курорта и пытались узнать, какое это наводнение по величине. Нам сказали, что размыло дорогу примерно в 500 метрах от курорта, и дальше – уже ближе к Иркутску – сильно разлилась река Быстрая. Через неё был мост, но он снесён. Но там, в этом месте, работают карьерные самосвалы, и они за деньги перевозят в своих кузовах легковые автомобили через реку, а после переправы тракт не пострадал.
