Помню, к правам прилагалась еще одна бумажка-вкладыш. Она называлась «талон предупреждений». На этом талоне автоинспектор делал прокол – были у гаишников такие дыроколы типа компостеров. Никаких штрафных акций после прокола талона предупреждений не было. Но когда в этом талоне появлялось 10–15 проколов (предельное количество я не помню), инспектор забирал права, а талон оставался у водителя, и злостный нарушитель правил дорожного движения вызывался в отдел ГАИ. Там, наверное, ему уж и доставалось…
Один раз в моем талоне появился прокол-единственный за весь мой 60-летний (да, я водил машину до июня 2013-го, когда мне исполнился 81) водительский стаж. А дело было во время нашего путешествия по западной части СССР, где-то что-то я нарушил, уже не вспомню.
Как из-под земли появился сотрудник ГАИ. Вежливо попросил предъявить документы. Что-то мне объяснил и сказал, что должен сделать предупреждение – прокол в талоне. Я не стал с ним пререкаться, но предъявил удостоверение члена народной дружины ГАИ. Посмотрев документ, инспектор сказал, что он может не делать прокола в моем талоне, но тогда моё удостоверение на право управления автомобилем вместе с объяснительной запиской он отправит в Иркутское управление ГАИ, где соответствующие сотрудники и будут принимать решение. Я отказался от этого варианта: вернусь домой я не скоро, а мое удостоверение за такой срок может на любом этапе пересылки затеряться. Я, немного подумав, отказался от этого варианта, инспектор продырявил мой талон. По приезду в Иркутск я зашел в ГАИ, там оказался автоинспектор, который несколько раз с нашей группой выезжал на дежурства. Он на талоне написал «прокол не действителен», расписался и поставил печать.
И несколько слов о начальнике нашей дружины Александре Ивановиче Заинчковском. Он был полковником в отставке. До отставки работал на военной кафедре Горного института. Сейчас этот институт называется по-другому, но когда я учился, тогда он был именно Горным. Это был сухощавый мужчина, очень требовательный и строгий. Я до поступления в дружину ГАИ Заинчковского не знал, но совершенно случайно в разговоре с одной хорошо знакомой нашей семьи назвал фамилию Заинчковский. И вот что она мне рассказала. Звали ее Эльза Исаевна Шварцберг (по мужу насколько я помню, Шкуратовская). У неё была дочь Ирина, она страдала какой-то тяжелой болезнью. И вот в 1937 году мужа Эльзы Исаевны арестовали как врага народа, а саму Эльзу уволили с работы. Мать и больная дочь остались совсем без денег. Кто-то посоветовал Эльзе Исаевне обратиться к Заинчковскому – где в то время и на какой должности он трудился-я не знаю. Когда он узнал, что Эльза жена врага народа, он сказал (со слов Эльзы Исаевны) «вот именно поэтому я Вас и возьму на работу». Вот так вдруг открываются глаза на очень строгого и хмурого человека. А все нарушители правил дорожного движения как огня боялись наказания, вынесенного на заседании штаба народной автодружины, и уверяли, что проще и гораздо легче получить прокол талона предупреждений или заплатить штраф после разговора со штатным инспектором.
Примерно в это же время – чуть позже – был организован областной совнархоз, эту систему создал Хрущёв для того, чтобы в чрезвычайных ситуациях область могла сама распоряжаться своими ресурсами. Такая структура была создана по всей стране. Иркутский совнархоз решил организовать дачно-строительный кооператив для научно-технической интеллигенции города. Это был второй дачный кооператив в области (первый был уже создан в Братске) и папа в него вступил. Кооперативу дали название «Южный» он находился на 28 км Байкальского тракта – примерно на половине расстояния от Иркутска до Байкала. На 28 км был сворот направо до Ангары. Ангара в этом месте образовала большой разлив.
Дорога по тем временам от Иркутска до Байкала была весьма сносной, пятикилометровый участок от тракта до поляны будущего кооператива был ещё не готов. Два лета мы со всей семьёй отдыхали в селе Олха – совсем близко от города.
В 1957–58 годах дачный посёлок «Южный» достроили. Домики были совсем маленькие, вариантов было два – первый – одна комната и веранда, второй – две комнаты и веранда. Отец выбрал второй вариант – семья у нас была большая. Дорогу от тракта сделали весьма удовлетворительной, даже начали асфальтировать. О даче я напишу подробно как-нибудь в другой раз. Эта была большая и интересная, достаточно чувствительная для меня тема: мы привыкли и любили этот наш домик на берегу залива, да соседей тоже. Вот о некоторых наших соседях я бы хотел написать.
