Главари разбойников, по его мнению, должны были выглядеть представительно, а этот мало чем отличался от остальных, разве только ростом. Они все были неплохо одеты, и Янь Гун тоже успел переодеться, пока А-Цзэ разглядывал логово бандитов. Сапоги у них были обшиты волчьим мехом, а волосы связаны шнурками с беличьими хвостами на конце. Оружие было разнообразное, от выстроганных палиц и самодельных копий до палашей и мечей.
– У меня дело к вашему главарю, – сказал А-Цзэ.
– Какое? – нахмурился высокий бандит.
– Я хочу с ним сразиться, – сказал А-Цзэ. – Я слышал, что у разбойников приняты поединки один на один и что победивший займет место главаря. Я хочу бросить вашему главарю вызов.
Он говорил спокойно и серьезно. Провисло недолгое молчание, потом бандиты захохотали так, что пещера наполнилась гулким эхом, некоторых даже напополам перегнуло. А-Цзэ слегка покраснел.
– Ты слышал, Цзао-гэ? – хохотал один из бандитов, хлопая высокого по плечу. – Он хочет занять место нашего вожака!
Янь Гун подбежал к А-Цзэ и беспокойно подергал его за руку:
– Слушай, просто отдай им то, что у тебя при себе, и я тебя выведу отсюда. Если бы я знал, что ты на самом деле дурачок, я бы тебя и не привел сюда. Они же тебя живьем в кипятке сварят за такие дерзости!
А-Цзэ оттолкнул его руку. Эту гогочущую ватагу он нисколько не боялся, их пренебрежение его тоже не задело: лучше пусть они думают, что он действительно какой-то деревенский дурачок, решивший потягаться силами с главарем разбойников, тогда они потеряют бдительность.
– Кто тебя надоумил? – фыркнул Цзао-гэ, кулаком вытирая глаза. – Давненько я так не смеялся, аж на слезу пробило.
Янь Гун опять подергал А-Цзэ за руку:
– Не упрямься. Отдай.
А-Цзэ снова оттолкнул мальчишку-евнуха и четко сказал:
– У меня для разбойников ничего нет. А хочешь отнять мое, так подойди и попробуй забрать.
– Малец, ты или дурак, или страха не знаешь. Явился в логово бандитов, требуешь поединка с главарем. Место вожака против чего? Разве ты не знаешь, что на кон нужно что-то поставить?
А-Цзэ пожал плечами:
– Если проиграю, так победителю решать, что со мной делать.
Цзао-гэ сощурился:
– Что у тебя при себе есть ценного? Ты думаешь, жизнь деревенского дурачка столь же ценна, как место вожака бандитов горы Чжунлин?
– Любая жизнь ценна, – заявил А-Цзэ. – И всяко ценнее места вожака бандитов горы Чжунлин.
– Жизнь ничего не стоит, – сказал Цзао-гэ, глядя на него сверху вниз. – На кон ее не поставишь, она никому не нужна.
А-Цзэ поглядел на него без страха, но на шаг отступил, интуитивно понимая, что если начнется драка, то должно быть пространство, чтобы размахнуться.
Бандиты загалдели, поддерживая Цзао-гэ. Жизнь для них была разменной монетой. Они убивали сами и бывали убиты чуть ли не каждый день, такая ставка, как жизнь или смерть, для них ничего не значила.
А-Цзэ, хмурясь, зажал шнурок в кулаке и вытащил из-под одежды нефритовую подвеску:
– Это сгодится?
Бандиты притихли.
Цзао-гэ нахмурился:
– Где ты ее украл?
– Я не крал, – вспыхнул А-Цзэ. – Она моего отца.
– Нефрит? – разволновался Янь Гун. – Это настоящий нефрит? Драгоценная яшма? Ты хоть представляешь, сколько она стоит?
– Она ничего не стоит, – сказал А-Цзэ, пряча подвеску под одежду, – потому что она останется при мне. Но я поставлю ее на кон, раз такие правила.
Цзао-гэ сощурился. Подвеска явно принадлежала какому-то богатею, а этот нищий мальчишка нисколько не походил на хозяйского сынка. Конечно же, он ее или украл, или где-то нашел.
– Подвеска против места вожака, – сказал Цзао-гэ. – Что скажете?
Бандиты опять загалдели. Нефрит ценился очень высоко, многие видели его впервые в жизни.
– Думаю, – сказал Цзао-гэ, – сгодится.
– Разве не сам вожак должен решать?
Цзао-гэ приподнял верхнюю губу в усмешке:
– Я и есть главарь банды горы Чжунлин. Что за лицо? Не веришь?
А-Цзэ нахмурил брови:
– Ты не похож на главаря.
– А ты не похож на сына богача, – парировал Цзао-гэ, – но подвеска-то у тебя есть.
– А у тебя место вожака… – пробормотал А-Цзэ и скользнул взглядом по остальным бандитам.
Нет, Цзао-гэ не шутил, они глядели на него как на главного, А-Цзэ только сейчас это заметил. Но Цзао-гэ ничем не отличался от остальных и носил точно такую же одежду, что и остальные.
– Подвеска против места вожака, – повторил Цзао-гэ и протянул А-Цзэ руку, чтобы скрепить уговор рукопожатием. – Вы все слышали?
– Мы слышали, дагэ, – отозвались бандиты.
– А ты не пойдешь на попятную? – спросил А-Цзэ, глядя на протянутую ему руку.
– Мое слово – закон. А они все свидетели. Если я проиграю, место вожака достается тебе. Если проиграешь ты, отдаешь нефритовую подвеску. Идет?
А-Цзэ видел, что его не воспринимают всерьез. Они радовались легкой наживе и тому, что удастся обдурить деревенского простофилю, вздумавшего тягаться с самим главарем банды.
– Цзао-гэ – самый сильный мужчина по эту сторону гор! – слышалось то тут, то там.
– Идет, – сказал А-Цзэ и пожал протянутую руку, вернее, сделал вид, что пожал: сделай он это по-настоящему, непременно сломал бы Цзао-гэ пальцы.
