– Опозоришься только, – зашипел Янь Гун, дергая А-Цзэ за рукав. – Чего тебе стоит? Отдай ему подвеску.
– Мужчина идет до конца и от своего слова не отступается, – серьезно ответил А-Цзэ, внимательно разглядывая валун.
Цзао-гэ по-прежнему посмеивался, ожидая, что мальчишка спасует.
Но А-Цзэ поглядел на него и спросил:
– Мне просто нужно его сдвинуть? Способ не важен?
– Ну, можешь упереться в него головой, если захочешь. Мои молодцы тебе даже подсобить могут.
– Я сам, – возразил А-Цзэ и, поглядев по сторонам, уточнил: – И в какую сторону я должен буду его… сдвинуть?
Бандиты, услышав это, расхохотались еще громче. Так обстоятельно спрашивает, точно уверен, что сможет передвинуть валун! Нет, точно нужно упросить дагэ оставить дурачка в банде, будет всех веселить своими глупыми выходками.
Цзао-гэ выгнул бровь, но ткнул пальцем наугад, не глядя. Вышло – в сторону долины за горами.
А-Цзэ кивнул и, отступив от камня, посоветовал:
– Вам бы отойти немного. Мало ли что.
Бандиты прямо-таки залились смехом, но по знаку Цзао-гэ расступились. А-Цзэ набрал полную грудь воздуха, выдохнул и с разворота пнул валун левой ногой. Вантай слетел со смотровой площадки с такой скоростью, что вокруг взвились клочья разодранного воздуха, полностью застилая обзор. Раздался свист. Валун снес несколько невысоких горных вершин на своем пути, пробил в горе отверстие, похожее на ущербную луну, и упал где-то далеко в долине со страшным грохотом. А-Цзэ вытянул шею и поглядел в ту сторону, куда улетел валун.
Бандиты смотрели на него в немом изумлении. Таращили глаза, словно лягушки. Потом они вдруг разом опомнились и схватились за оружие. А-Цзэ очень удивился.
Цзао-гэ поднял ладонь, призывая разбойников успокоиться, и спросил сурово:
– Кто ты? Демон или человек?
– Как будто человеку под силу такое сделать! – проворчал Янь Гун, но не смог скрыть разгоревшегося в глазах восхищения.
А-Цзэ чуть нахмурился и ответил:
– Я человек, а не демон. Я проклял Небеса, и они благословили меня невиданной силой.
– Небеса ответили тебе на проклятие благословением? – потрясенно спросил Цзао-гэ. – Чем же они так провинились перед тобой, что униженно даровали тебе благословение в ответ на проклятие?
А-Цзэ помрачнел, но ответил:
– Моя мать, чтобы спасти меня от голодной смерти, кормила меня собственным мясом. Разве не имею я права проклясть Небеса?
Бандиты содрогнулись, услышав это. Цзао-гэ смотрел на него широко раскрытыми глазами, силясь понять, правду говорит этот мальчишка или выдумывает. Нет, Цзао-гэ хорошо разбирался в людях, этот не лгал.
– Так вот почему он больше не ест мяса, – пробормотал Янь Гун.
А-Цзэ повернулся и испытующе посмотрел на Цзао-гэ.
Тот долго смотрел на пробитую валуном гору, потом проговорил:
– Ли Цзэ. Теперь тебя будут называть Ли Цзэ – Силач Цзэ. Негоже тебе теперь называться детским именем.
– Почему? – спросил А-Цзэ.
– Где ты видел, чтобы главарей банды разбойников звали детскими именами? – фыркнул Цзао-гэ и хорошенько хлопнул А-Цзэ по плечу. – Ты пришел в эти горы ребенком, а уйдешь мужчиной. Чую, натворишь ты еще дел!.. Эй, молодцы, теперь это ваш дагэ! – сказал Цзао-гэ, обращаясь к бандитам. – Будете слушаться его и выполнять все его приказы. Цзао-гэ от своего слова не отступается.
А-Цзэ поглядел на него с некоторым удивлением. И почему такой честный человек стал бандитом?
Бандиты, переглянувшись, покивали друг другу, соглашаясь с решением бывшего вожака. Если это мальчишка пинком может валуны сшибать, что из него будет, когда он немного подрастет? Лучшего главаря и не сыщешь!
– Дагэ! – завопили они. – Ли-дагэ! Цзэ-дагэ!
Цзао-гэ одобрительно кивнул и тут заметил, что Янь Гун стоит в стороне и лицо у него стало похоже на морду тибетской лисы.
– А ты что? – спросил Цзао-гэ у него. – Почему не поприветствовал нового вожака, Гунгун?
Все бандиты посмотрели на него, поглядел и А-Цзэ. Янь Гун помрачнел и набил себе полный рот навоза.
После вся ватага вернулась в логово, чтобы отпраздновать прибавление в банде. Бандиты выкатили бочки с вином и стали пировать, пару чашек силой влили и Ли Цзэ. Вино ему не понравилось, но оно немного развязало язык. Цзао-гэ не пил, все больше выспрашивал Ли Цзэ о том, кто он и откуда и что за люди были его родители.
Ли Цзэ мало что мог рассказать: отца он помнил очень плохо, а мать не любила о нем говорить, но он знал, что отец был отличным охотником и уважаемым человеком в деревне. Вот только однажды он промахнулся. Ли Цзэ не знал точно, от лап, или клыков, или рогов какого зверя погиб его отец, но деревенские понижали голос до шепота, когда говорили о том, как было изуродовано его тело.
– Это точно демон сделал! – авторитетно сказал Янь Гун, который, конечно же, сидел тут же и слушал.
Ли Цзэ нахмурился и высказал очень мудрую для мальчика двенадцати лет мысль:
– Я не встречал демонов. Чудовищами были и остаются люди.
– Демонов я тоже не встречал, – сказал Цзао-гэ, не забыв отвесить мальчишке-евнуху подзатыльник. – А ты помалкивай, Гунгун. Раскудахтался! Ты сам хоть одного видел?
