– Я не убегу. Я же сам к вам пришел.
– Ну и дурак, – резюмировал Янь Гун, а потом, помолчав, добавил: – Я, может, упрошу дагэ тебя оставить. Тебя нельзя отпускать, когда проиграешь состязание.
– Потому что я знаю, где ваше логово? – предположил А-Цзэ.
– Потому что ты больной на всю голову, – сердито сказал Янь Гун. – Если будешь ходить и зазывать головорезов на поединки, тебя непременно зашибут. Не все такие добрые, как дагэ. Тут совесть загрызет, что отпустил такого дурака!
– Кто других дураками обзывает, сам дурак. Завтра уже будешь меня дагэ называть.
– Да я лучше лошадиного навоза нажрусь! – ругнулся Янь Гун.
– Ха, тебя за язык никто не тянул.
Янь Гун рассердился еще больше и хорошенько пнул А-Цзэ в бок пяткой. А-Цзэ сдержался, потому что боялся ненароком покалечить мальчишку, и только обсыпал его грязной соломой.
С того момента они стали лучшими друзьями.
А-Цзэ не спал всю ночь, только притворялся спящим. Но никто не пытался его обокрасть. Быть может, решил он, бандиты действительно честные люди, как бы нелепо это ни звучало.
С наступлением рассвета он смог лучше рассмотреть разбойничью пещеру. У нее не было сводов, над логовом высилось небо, прорезанное остриями скал, окружавших пещеру со всех сторон. А-Цзэ подумал, что потолок попросту обвалился когда-то давно при землетрясении, а бандиты нашли это место, расчистили от обломков, перетаскав их к кладбищу, чтобы устроить лабиринт, и обосновались здесь. Он сосчитал хижины и шалаши, их было десять десятков.
«Разбойничья сотня», – подумал А-Цзэ и не ошибся.
Янь Гун проснулся раньше него и куда-то умчался. А-Цзэ подумал, что у мальчишки-евнуха есть какие-то обязанности в банде, помимо того, чтобы заводить легковерных путников в разбойничье логово.
Бандиты уже собрались вместе и галдели, похохатывая: обсуждали предстоящий поединок главаря и деревенского дурачка.
– А вот и наш герой, – сказал Цзао-гэ, увидев А-Цзэ. – Я придумал, как мы будем состязаться. Но для этого нужно пойти в горы.
А-Цзэ кивнул, ничего не спрашивая. Янь Гун осуждающе поцокал языком. Впрочем, неодобрение он выражал не предстоящему поединку, а тому, что все собирались отправиться в горы, не пожравши.
– Не боишься, что мы тебя заведем в горы и столкнем в пропасть? – спросил он, хорошенько пихнув А-Цзэ локтем.
– Тогда не пошли бы всей толпой, – резонно заметил А-Цзэ.
– Мудрец выискался, – фыркнул Янь Гун.
Горы Чжунлин, причудливо изрезанные ветрами и временем, казались настоящим лабиринтом, но Цзао-гэ уверенно шел впереди всех, без колебаний выбирая одному ему известные тропки и руководствуясь какими-то одному ему известными приметами. А-Цзэ, понаблюдав за ним, заметил, что камни под ногами отличаются от тех, что лежат в стороне: на них были следы, давно оставленные копытами лошадей или, скорее, ослов, поскольку отпечатки копыт были мелковаты для лошадиных.
– Пришли, – сказал Цзао-гэ, останавливаясь.
Это было широкое горное плато, расположенное выше большинства горных склонов и кряжей и служившее, вероятно, смотровой площадкой. Отсюда открывался вид и на горы Чжунлин, и на окрестные деревни, и на то, что было за горами. Повсюду валялись валуны и камни разной величины. А-Цзэ машинально подумал, а уж не сваливают ли их разбойники вниз, преграждая путь торговым караванам, которые, как он знал, нередко переходят через горы, чтобы попасть из одного царства в другое.
– Говорят, прежде в горах Чжунлин жили великаны и играли этими камнями в шахматы. Это – Вантай, самый большой валун здесь. Смотри, его макушка мне по плечо, а тебя он выше на голову.
– Нужно будет его поднять или передвинуть? – предположил А-Цзэ.
– Да, – кивнул Цзао-гэ и похлопал валун по боку. – Это и определит, кто из нас победитель.
Бандиты зашумели, принялись подбегать к валуну и пытаться его поднять или сдвинуть, лица у них покраснели от натуги, но валун не шевельнулся.
Янь Гун похихикал и опять пихнул А-Цзэ в бок локтем:
– Прощайся со своей подвеской. Каждый из этих молодчиков может лошадь на плечах пронести и не запыхаться. А валун-то не шелохнулся.
А-Цзэ не обратил на мальчишку-евнуха внимания. Он смотрел, как Цзао-гэ засучивает рукава. Мышцы на его руках напоминали речную гальку – бугристые, твердые, мощные. Бандиты между собой хвастались, что дагэ может схватить быка за рога одной рукой и повалить его на землю. Вероятно, так оно и было.
Цзао-гэ примерился, обхватил валун, широко раскинув руки, точно собирался его обнять. Лицо его побагровело, на висках вздулись вены от напряжения. Валун дрогнул, с него посыпалась нанесенная ветрами земля и гравий. Бандиты завопили от восторга: Цзао-гэ приподнял валун и переставил его чуть дальше, на палецдальше от того места, где тот стоял веками. Узкий полумесяц темной земли служил тому подтверждением: вокруг валуна земля была усеяна камешками и сухой травой. Цзао-гэ крякнул, похлопал ладонью об ладонь и стал раскатывать рукава, посмеиваясь и поглядывая на А-Цзэ.
– Теперь твоя очередь.
