– Скажи этой женщине, что она может оставаться во дворце, если пожелает, – ледяным тоном распорядился Ли Цзэ. – Спроси у нее, что она хочет получить в награду за мое спасение, и дай ей это.
Янь Гун застонал, но послушно повернулся к Мэйжун и начал:
– Царь спрашивает, что ты хочешь получить в награду за его спасение.
– Вы что, оба дураки? – после паузы спросила Мэйжун. – Я не глухая.
– Это дворцовый этикет, – простонал Янь Гун сквозь зубы. – Царь никогда не обращается к собеседнику напрямую, а делает это через личного евнуха.
– Да неужели? – удивилась Мэйжун.
Ли Цзэ развернулся и ринулся из покоев.
Янь Гун всплеснул руками и бросился следом:
– Цзэ-Цзэ, куда ты? Я ведь ее тебе даже не представил!
– Слышать ничего о ней не желаю! – отрезал Ли Цзэ. – Возвращайся, ты еще не выполнил мое поручение. И если она пожелает отсюда убраться, расстели перед ней красную дорожку и маслом полей, чтобы быстрее катилась!
– Цзэ-Цзэ, что ты как маленький?.. Цзэ-Цзэ?
Ли Цзэ не остановился. Янь Гун сокрушенно поохал, качая головой. Он впервые в жизни видел, чтобы кто-то так вывел Ли Цзэ из себя, а ведь они и пяти минут вместе не пробыли.
«Нелегкая предстоит работенка», – кисло подумал Янь Гун и пошел обратно к покоям Хуанфэй.
– Вот что ты натворила? – спросил Янь Гун, вернувшись. – Зачем было выводить царя из себя? Он пришел поблагодарить тебя, а ты его оскорбила.
– Твой царь просто мальчишка, – сказала Мэйжун, усмехаясь. – Это же чистой воды истерика. Какая незрелость!
Янь Гун нечеловеческим усилием взял себя в руки и изобразил на лице улыбку:
– Не обольщайся. Ты ему не нужна. Он вообще не собирался брать себе наложницу. Министры так решили.
Глаза Мэйжун сузились.
– Ха, – продолжал Янь Гун, – а ты думала, что все мужчины столицы сходят с ума по загадочной красавице из Весеннего дома? Что царь услышал о тебе и решил взять тебя в свой гарем? Цзэ-Цзэ всего лишь хотел наградить тебя, поскольку обязан тебе жизнью и не любит оставаться в долгу. А ты уж и вообразила, что он явился тебя домогаться? Было бы чего домогаться, – добавил он, окинув Мэйжун презрительным взглядом. – Вульгарная, невоспитанная… Позор, а не женщина! Сплошное разочарование.
– Говоришь так, словно сам к царю неровно дышишь, евнух, – злобно прошипела Мэйжун. Слова Янь Гуна явно задели ее самолюбие.
– Конечно, – спокойно подтвердил Янь Гун. – Цзэ-Цзэ не только мой царь, но и лучший друг. Если ты оскорбила его, значит, оскорбила и меня. Только я умею ранить в ответ.
– Я заметила, – ядовито сказала Мэйжун. – Разве твой царь не велел меня выпроводить?
Янь Гун прикрыл глаза ненадолго, сложив руки на животе и вертя большими пальцами. Когда он предавался размышлениям, всегда делал так.
– Я тебя купил, – сказал он, открыв глаза и скользнув по Мэйжун взглядом. – Ты останешься во дворце. И уверяю тебя, еще до конца года ты станешь наложницей Цзэ-Цзэ.
– Ха? – протянула Мэйжун.
– Эй, – позвал Янь Гун придворных дам, – займитесь этой женщиной. Отмойте для начала, на нее смотреть невозможно. Подберите приличное одеяние, ее тряпки сожгите. И это… – добавил он, показав на узел, – тоже. Книги оставьте, все остальное – в печь.
Он вышел за дверь и стал ждать. Изнутри слышались звуки борьбы, визгливая ругань – Янь Гун даже покраснел слегка, потому что словарный запас Мэйжун оказался богаче, чем он мог себе представить, – грохот сдвигаемой мебели. Потом все стихло. Янь Гун вытянул шею и прислушался.
Дверь покоев Хуанфэй открылась, вышла старшая придворная дама. Вид у нее был потрепанный, она тронула волосы рукой, заправляя выбившиеся из прически пряди, и сказала, стараясь говорить церемонно, хотя ее явно подмывало высказать евнуху все, что она думает и о нем, и о царской наложнице:
– Яньжэнь, мы все сделали. Но Юйфэй так и не пожелала открыть лицо. Нам удалось лишь поменять ее ужасную вуаль на новую.
– Вот как? – отозвался Янь Гун. – Ну, это ничего, если хочет закрывать лицо – пусть закрывает.
– Но, Яньжэнь, – рассудительно возразила старшая придворная дама, – нужно бы взглянуть на ее лицо, прежде чем царь войдет к ней. А если она под вуалью скрывает шрамы? А может, у нее нос, как у обезьяны? Красавицы не скрывают лица, они гордятся своей красотой и демонстрируют ее.
Янь Гун хохотнул:
– Поверь мне, мы сто раз успеем это сделать, прежде чем царь войдет к ней. В чем я уверен, так это в том, что ни один из них так просто сдаваться не собирается.
– Что? – не поняла старшая придворная дама.
– Да нет, это я так… – отмахнулся Янь Гун. – Что ж, давай поглядим, что у вас получилось.
Он вернулся в покои Хуанфэй и смог убедиться, что слова хозяина Весеннего дома о том, что Мэйжун – «речной гуль в юбке», соответствуют истине. Стол был перевернут, несколько ширм сломано. Видимо, поймать Мэйжун у придворных дам получилось не сразу. Прически и макияж придворных дам были в плачевном состоянии. Судя по всему, Мэйжун их хорошенько… «причесала». Придворные дамы стояли с оскорбленным видом.
