Но, странное дело, Мэйжун не выглядела ни голодной, ни истощенной, ни насколько не осунулась лицом, не ослабела. Звуков из ее утробы Янь Гун тоже не слышал. Но ведь не могло же ей хватать всего несколько виноградин в день?!
– Вот тебе загадка, евнух, – сказала Мэйжун, поняв, отчего на лице Янь Гуна прочно обосновалась растерянность. – Реши ее, если так умен, как о тебе говорят.
– У тебя желудок с наперсток? – сердито спросил Янь Гун, который понятия не имел, что происходит.
Придворные дамы между тем докладывали, что Мэйжун не нуждается в обучении манерам или дворцовому этикету. Правда в том, что она прекрасно могла вести себя как подобает, если хотела. Вот именно – «если». Она умела читать и писать, знала древнюю поэзию и была обучена игре на цине, шила и вышивала ничуть не хуже придворных дам, занимавшихся этим с малолетства, и даже знала шесть из десяти языков, на которых говорили в царстве Ли.
– Слишком умная и образованная для женщины из Весеннего дома, – заметила еще старшая придворная дама.
О том, сколько Мэйжун лет, придворные дамы разошлись во мнениях. Нижняя половина ее лица была скрыта, а по всему остальному так точно не скажешь, но вряд ли ей было больше двадцати.
«По крайней мере, по возрасту она Цзэ-Цзэ подходит», – подумал Янь Гун.
О своих наблюдениях и достижениях Янь Гун пытался рассказывать Ли Цзэ, но тот сразу оборвал его:
– Ни слова не хочу слышать!
Янь Гун пощелкал языком и подумал, что не одну Мэйжун придется укрощать, если он хочет их свести – хотя бы и притворно. Ли Цзэ был тот еще упрямец!
Министры тоже не давали царскому евнуху покоя.
– Когда уже царь войдет к наложнице? – спросил Синий министр. – Почти месяц прошел, а он даже не заглядывал в покои Хуанфэй.
– С этим я бы не спешил, – категорично ответил Янь Гун. – Если заговорите об этом с Цзэ-Цзэ, он рассердится. Я сам все сделаю, не вмешивайтесь.
– Не спешишь ты, как я погляжу, – сказал Зеленый министр.
– Такое второпях не делается, – возразил Янь Гун. – Этих двоих сводить нужно потихоньку, так, чтобы они и не догадались, что их сводят. Если нахрапом, от дворца камня на камне не останется. Прогресс уже есть, не беспокойтесь.
– Прогресс? Какой? – спросил Синий министр недоверчиво.
– Юйфэй уже со мной разговаривает, – не без гордости ответил Янь Гун.
– И что? Вот так достижение! – фыркнул Зеленый министр.
Янь Гун с ними спорить не стал, вместо этого предложил министрам пойти и познакомиться с Мэйжун, а потом с нескрываемым удовольствием любовался, как оба министра вылетели из покоев Хуанфэй, точно ошпаренные. Досталось им, причем, не только от Мэйжун, но и от придворных дам.
– Гунгун! – гневно воскликнули они, демонстрируя ему оцарапанные руки и разорванную одежду.
– А что я? – невинно спросил Янь Гун. – Я евнух. Я могу войти в любые покои любой женщины, и это не будет считаться предосудительным. Вы другое дело. Вы министры, но осмелились войти в покои Хуанфэй прежде, чем туда вошел царь, и без сопровождения царского евнуха, который представляет царя.
– Да ты нас попросту подставил! – возмутился Синий министр.
– Просто я не люблю, когда в моих способностях сомневаются, – спокойно ответил Янь Гун и, засунув руки в рукава, поклонился сначала Синему министру, а потом и Зеленому.
Ли Цзэ сидел на троне, подперев голову рукой, и сквозным взглядом глядел в окно. С ним такое иногда случалось. Привлечь его внимание тогда было непросто, он словно погружался в транс, а когда приходил в себя, то предлагал блестящие стратегии будущих военных походов. Янь Гун полагал, что это тоже дар Небес, полученный Ли Цзэ вкупе с нечеловеческой силой.
– Цзэ-Цзэ? – окликнул Янь Гун, подходя.
Ли Цзэ скользнул по нему прежним сквозным взглядом, но Янь Гун не обманывался: это ничего не значило, Ли Цзэ по-прежнему находился в трансе и вряд ли осознавал, что евнух стоит напротив и окликает его. Выводить Ли Цзэ из состояния оцепенения Янь Гун выучился, для этого нужно было создать какую-то помеху для потока сознания. Например, громко прищелкнуть пальцами или хлопнуть в ладоши.
– А, Гунгун… – медленно сказал Ли Цзэ, чуть вздрогнув от резкого щелчка пальцев евнуха над ухом. – Я тебя не заметил.
– Надо поговорить, Цзэ-Цзэ, – решительно сказал Янь Гун. – Юйфэй уже третий месяц живет во дворце, но ты так ни разу к ней и не зашел. Не хмурься, ты знаешь, что я имею в виду: ты до сих пор не поблагодарил Юйфэй за свое спасение. Так не полагается. Ты же взрослый мужчина, не веди себя как ребенок.
– Она первая начала, – буркнул Ли Цзэ.
– Вот это я и называю: «вести себя как ребенок»! – воскликнул Янь Гун.
– Но ты прав, – помолчав, сказал Ли Цзэ, – так не полагается. Я должен ее поблагодарить. Но… если я приду, а она опять начнет ерничать…
– Об этом не волнуйся, – успокоил его Янь Гун. – Для начала задобри ее.
– Как?
– Пришли ей подарок. Женщины любят подарки. Тогда ее сердце смягчится.
– И что я должен прислать ей в подарок? – после молчания спросил Ли Цзэ.
– Я обо всем позабочусь. С твоего позволения.
Ли Цзэ сделал приглашающий жест.
