Сама красавица сидела на кровати, отмытая, переодетая и злющая. Нижняя половина лица у нее была закрыта новой вуалью бирюзового цвета. Судя по всему, накрасить Мэйжун придворным дамам не удалось, но Янь Гун подумал, что лицо у нее и без того миловидное. Знать бы еще, что действительно скрывается под вуалью…
Новое трехслойное одеяние необыкновенно ей шло: придворные дамы выбрали для нее одежду бледно-голубого цвета. В таком сидеть развязно не получилось бы, поэтому Мэйжун сидела вполне в приличной позе, правда – подперев подборок ладонью и упершись локтем в колено при этом. Выпавшую из прически прядь она то и дело сдувала с лица, но придворные дамы не решались подойти и подправить ей прическу. Янь Гун решил сделать это сам.
– Убери от меня руки! – возмутилась Мэйжун. – Ни один мужчина не прикоснется ко мне!
– Я же евнух, что я могу тебе сделать? – ядовито спросил Янь Гун и, закатав рукава, принялся за дело.
Придворные дамы восхитились его смелостью, но ни одна так и не подошла, чтобы помочь. Наконец, прическа была исправлена. Янь Гун удовлетворенно кивнул и потер свежую царапину на руке.
– Дикая кошка, что ли? – недовольно спросил он. – Не вздумай царя оцарапать.
– Если попробует меня тронуть, я не только оцарапаю, я из него второго евнуха сделаю! – с угрозой в голосе сказала Мэйжун.
Янь Гун закатил глаза. Он имел в виду ситуации, когда мужчина предлагал руку женщине, скажем, чтобы та не споткнулась при прогулке или переступая через порог.
– Почему вы вообще ей ногти не обрезали? – обрушился он на придворных дам.
– Яньжэнь, – возмутилась старшая придворная дама, – короткие ногти только у простолюдинок! Благородные дамы из дворца носят длинные ногти.
– Благородные дамы… – повторил Янь Гун, разглядывая Мэйжун.
– Твой взгляд оскорбителен, евнух, – вспыхнула Мэйжун.
– Я знаю, – спокойно кивнул Янь Гун и, обернувшись к старшей придворной даме, сказал: – Займитесь ее обучением. Прежде чем представлять ее двору, нужно сделать из нее хотя бы подобие благородной женщины… и отучить ругаться.
Придворные дамы поклонились, но с весьма кислым видом. Становиться наставницами этой бестии никто желанием не горел.
Старшая придворная дама собралась с духом и сказала:
– Яньжэнь, почему бы тебе самому этим не заняться? Я не уверена, что мы с ней справимся.
– А я справлюсь? – возмутился Янь Гун.
– У тебя есть кнут, – сказала старшая придворная дама без обиняков, – и ты с ним хорошо управляешься, это все знают.
– Ты посмеешь ударить женщину? – с презрением спросила Мэйжун.
– Я не бью женщин… даже если они это заслужили. Но поглядел бы я, что ты скажешь, если я велю не кормить тебя и не давать тебе еды.
– А ты испытай меня и узнаешь, – с вызовом сказала Мэйжун.
– Сама напросилась.
Разумеется, Янь Гун не собирался морить Мэйжун голодом, но полагал, что вынужденная умеренность в еде пойдет на пользу ее характеру, потому, когда пришло время обеда, на стол в покои Хуанфэй поставили всего два небольших блюда. На одном лежало куриное крылышко, на другом – гроздь винограда и горсть красных ягод. Мэйжун выгнула бровь, но ничего не сказала, только выжидающе уставилась на евнуха. Казалось, все это ее скорее забавляет, чем беспокоит.
– Это твоя еда на весь день, – сказал Янь Гун. – Не съедай все сразу, добавки тебе никто не принесет. Расходуй экономно. Если захочешь напиться, в бочке есть вода.
Мэйжун явно ухмыльнулась под вуалью, Янь Гун расслышал характерный звук.
– Я не шучу, – сказал он и нахмурился.
– Нисколько не сомневаюсь, – кивнула Мэйжун, демонстративно отщипнула две виноградины и сунула их под вуаль. К прочему она не притронулась.
«Посмотрим, что с тобой будет к концу дня!» – подумал Янь Гун.
Он знал, что у женщин хороший аппетит, будь они красавицами или уродинами. Весь день на двух виноградинах не смогла бы протянуть даже небесная фея. Но когда он вечером пришел в покои Хуанфэй, чтобы проверить, как справляются с обучением строптивицы придворные дамы, то обнаружил, к своему удивлению, что еда осталась нетронутой, только с виноградной грозди пропало еще несколько виноградинок. Янь Гун нахмурился.
Мэйжун, заметив выражение его лица, сказала:
– Евнух, в другой раз не приноси мяса.
– Почему? Оно испортилось? – спросил Янь Гун, решивший, что разгадал загадку: Мэйжун не стала есть, потому что курица тухлая.
– Потому что я не ем мяса.
– Правда? У вас с царем много общего. Он тоже не ест мяса.
– Почему? – Ее глаза сузились на долю секунды.
– Можешь спросить при личной встрече, – предложил Янь Гун.
Мэйжун только демонстративно отвернулась.
– А чем тебе не угодило все остальное? Почему ты не доела виноград и не притронулась к ягодам?
Мэйжун приподняла брови, опустила и сказала:
– Я не ем красных ягод. Виноград я ела. Если эта гроздь мой завтрак, оставь ее, а остальное унеси. Я наелась.
Янь Гун не поверил. Никто не может наесться пятью или шестью виноградинами.
Но на другой день и в последующие дни все повторялось: Мэйжун съедала лишь несколько виноградин, все остальное уносили нетронутым.
«Сама себя голодом заморить решила?» – предположил Янь Гун.
