– Кто сказал… – возмущенно начала Су Илань, но запнулась и переспросила: – Тоже?!
Ли Цзэ слегка покраснел:
– Похоже, называется это именно так.
– О-о-о… – протянула Су Илань и надолго задумалась.
Она сидела так несколько минут, рассеянно глядя в потолок. А потом, словно вспомнив о присутствии Ли Цзэ в покоях, нахмурилась и спросила:
– А ты что здесь делаешь?
– Как? – растерялся Ли Цзэ. – Мне доложили, что ты не приходишь в себя. Я был обеспокоен и пришел проверить тебя. Я должен был…
– Ты должен был лежать в постели и не вставать с нее еще месяц! – категорично заявила Су Илань. – Уходи и не приходи сюда больше.
– Но…
– Я сама к тебе приду, когда настанет время. Смертельные ранения – это не шутки. Возвращайся в царские покои и не вставай, пока луна не сменится луной, – велела Су Илань тоном строго врачевателя. – Еще тысячу лет культивации я на тебя тратить не стану, так и знай!
Но она знала, что станет. И Ли Цзэ тоже знал.
– Хорошо, хорошо, – поспешил согласиться Ли Цзэ. Он не допустил бы, чтобы Су Илань жертвовала для него еще чем-то.
– Я тебя не прогоняю, ты не думай, – оговорилась Су Илань тут же, решив, что тон был слишком резок. – Но не веди себя безрассудно, когда только что не умер.
– Когда красноглазая змея меня ранила, я тоже… – начал было Ли Цзэ.
Су Илань его прервала, сказав, что та рана была сущим пустяком – белые змеи такие вылечивают, даже не прилагая усилий, для этого хватит и капли крови.
– Ой, кажется мне, что там больше капли крови было, – покачал головой Ли Цзэ.
Если вспомнить, что стало с Янь Гуном, когда он увидел, что Ли Цзэ очнулся и, мало того, полностью здоров.
– Хватит и толики крови, – уточнила Су Илань неохотно. – И тогда тоже было глупо вскакивать и носиться по дворцу с огромными глазами.
– Я так не делал, – покраснел Ли Цзэ. – Это был Гунгун… Ох! Су Илань…
– Что?
– Гунгун… он как-то вызнал твой секрет, – прижав ладонь к виску, сказал Ли Цзэ. – Он знает, что ты змеиный демон.
– И ему это явно не нравится? – ухмыльнулась Су Илань.
– Он боится и демонов, и змей.
– А тут сразу два в одном, – хохотнула Су Илань.
Ли Цзэ неодобрительно посмотрел на нее:
– Илань. Дело нешуточное.
– Уж с евнухом я как-нибудь справлюсь, – отозвалась Су Илань. – Не смотри на меня так. Ничего я ему не сделаю. А теперь возвращайся к себе. И смотри, я проверю! Если узнаю, что не лежишь в постели, как полагается раненым, а носишься по дворцу, я тогда…
– Ты тогда? – с любопытством спросил Ли Цзэ.
Су Илань задумалась, какая угроза могла бы оказаться действенной.
– Тогда… тогда я больше не буду греться у тебя на груди! – с торжеством великого манипулятора заявила она.
– Но ты ведь тогда замерзнешь? – опешил Ли Цзэ.
– Да, – согласилась Су Илань, – и это будет на твоей совести.
Что еще оставалось Ли Цзэ, кроме как согласиться?
Свое обещание Ли Цзэ выполнил: вернулся в царские покои и постельный режим соблюдал неукоснительно, вставая лишь по нужде и чтобы вымыться. Это было на него не похоже. Янь Гун осторожно попытался выяснить причину такого поведения. Он полагал, что Ли Цзэ еще не оправился от раны, но Ли Цзэ ответил:
– Су Илань сказала мне, чтобы я не вставал лишний раз.
– Только потому, что тебе змеюка так сказала? – поразился Янь Гун.
Ли Цзэ слегка нахмурился. Ему не нравилось, когда Янь Гун называл Су Илань так. Но сейчас он пропустил это мимо ушей, мысли у него были заняты другим: прошло уже полмесяца, а Су Илань так к нему и не пришла, хоть и обещала. Ли Цзэ справлялся о ней у Янь Гуна, Янь Гун – у придворных дам (сам он больше не заходил в покои Хуанфэй), а те сказали, что царская наложница уже выздоровела.
«Почему же она не приходит?» – гадал Ли Цзэ.
Су Илань сказала, что придет, когда настанет время, так неужели еще не настало? Ли Цзэ отлично себя чувствовал и лежал в постели лишь потому, что пообещал целый месяц провести в покое.
Янь Гун приготовил ему ванну. Ли Цзэ, который уже снял бинты, с удовольствием погрузился в горячую воду, но евнуха отослал.
– Отдохну немного, – сказал Ли Цзэ. – Зайдешь позже.
На террасе Янь Гун увидел Мэйжун, которая явно направлялась в царские покои. На евнуха она внимания не обратила, но, когда она проходила мимо него, Янь Гун прошипел:
– Я знаю, кто ты!
Су Илань остановилась. Это шипение ей нисколько не понравилось: шипеть полагается змеям, а не каким-то евнухам.
– Вот как? – проронила Су Илань и, махнув перед собой рукавом, превратилась в саму себя. – Тогда мне не придется утруждаться маскировкой в твоем присутствии.
Ее превращение было столь неожиданным, что Янь Гун в ужасе отпрянул. Но твердости духа евнух не растерял. Он сгреб амулеты под одеждой и сказал:
– Ты околдовала Цзэ-Цзэ, но меня-то не обманешь! Я насквозь тебя вижу! Я разрушу твои коварные планы, демон!
Су Илань сузила глаза. Ей показалось, что она расслышала в голосе евнуха угрозу, и это ей тоже не понравилось.
– Вот как? – опять сказала Су Илань. – И что же ты сделаешь? Растрезвонишь по всему дворцу, что царя обольстил демон?
