К тому же Сётаро, несмотря на свой озабоченный вид, не выглядел как человек, зашедший в тупик. У меня складывалось впечатление, что у него уже имелись какие-то идеи, которые должны были привести нас к истине.
– Сделать что-нибудь, в принципе, можно. Вопрос в том – что именно?
Он упал на спину и вытянулся на кровати, заложив руки за голову, – но вскоре подскочил вновь.
– Ладно, давай для начала пересчитаем все загадки, связанные с убийством Саяки, – устало произнес он наконец.
– Что? Ну… ладно.
Вспоминая наш утренний разговор в кладовке на минус втором этаже, я стал перечислять их одну за другой, стараясь ничего не упустить:
1. Что именно искала Саяка перед тем, как произошло убийство?
2. Кто убил Саяку?
3. Почему убийца решил убить Саяку?
4. Зачем убийца ударил ее ножом в грудь?
5. Зачем он отрезал ей голову?
6. Почему убийца не воспользовался тряпками, которые были на минус втором этаже, а рискнул отправиться за бумажными полотенцами на этаж выше?
7. Почему убийца избавился от вещей Саяки?
– Вот, кажется, все.
– Да, похоже на то.
Если загадками считать вопросы, на которые мы не могли ответить максимально достоверно, то я ничего не упустил.
Загадки первого убийства, по сути, сводились к двум вопросам:
– Откуда вообще начинать, чтобы все это распутать?
– Не то чтобы
– Что? Ты серьезно? Загадки решены?
– Ну… некоторые – да.
– Но кто убийца – мы все равно не знаем?
– К сожалению. Если бы знали, не над чем было бы ломать голову.
Я видел и слышал все то же, что и Сётаро, и тем не менее не знал ответа ни на один из семи вопросов.
– И какие же разгаданы? Я даже представить не могу.
– Первая, третья, пятая и седьмая. Эти четыре связаны между собой. Если разгадать одну, она приведет тебя к ответам на остальные.
Выходило, что ему уже известно, зачем была отрезана голова.
– Постой-постой! То есть ты что же, и мотив убийства знаешь? Как можно знать мотив второго убийства, если мы до сих пор не знаем мотива первого?
– Можно. Иногда так складываются обстоятельства. Хотя, может, это и слишком смело – говорить, что мне известен мотив. Я не все могу объяснить, часть деталей непонятна. Но в общих чертах – вполне. Давай разберемся по порядку. Начнем с вопроса номер пять. Зачем убийца отрезал Саяке голову? Если мы найдем ответ, он потянет за собой остальные. Как ты считаешь, Сюити, зачем преступники обычно голову отрезают?
– Хм… Хорошенькое
– Хорошо, представим, что речь идет о старых детективах. Скажи все, что приходит на ум.
– Ну, если навскидку – допустим, убийца хочет скрыть личность жертвы, – предположил я. – Занять ее место, выдать себя за убитого… Но в жизни такого быть не может. Сейчас есть экспертизы всякие, анализ ДНК. Хотя… Здесь, в подземелье, ДНК-тест, конечно, не сделаешь. Но мы-то и так знаем, что это Саяка. Потому что если не она – тогда получается, что здесь, под землей, скрывался другой человек, да еще и такого же телосложения… И что, она убила этого человека, а потом спряталась так, чтобы никто не нашел? Бред какой-то.
– Это точно. Идею, что в бункере скрывается кто-то, кроме нас, рассматривать не будем. Здесь, конечно, места много, но вряд ли можно затаиться так, чтобы мы ничего не заметили. К тому же Юя-кун говорил, что с его последнего визита ничего не изменилось, – объяснил Сётаро, хотя я и так прекрасно все понимал.
– Тогда что? – пробормотал я. – Какие еще есть варианты? Может, убийца отрезал голову, чтобы скрыть улики? На шее жертвы были следы, которые могли его выдать… Но какие именно следы? Ну, допустим, они боролись, и на шею Саяке попала помада преступницы. Но ведь ее можно просто стереть. Экспертизу сейчас все равно не проведешь. Да и помадой никто здесь не красится…
– Да, в наших условиях улики на шее тоже сложновато вообразить. И косметикой действительно никто не пользуется.
– Что еще остается? Убийце почему-то понадобилась именно эта голова? Но это тоже вряд ли.
Даже если предположить, что преступник был одержим каким-то мрачным фетишем и коллекционировал части тел, обстоятельства для этого явно неподходящие. Голову спрятать в бункере невозможно, а уж унести потом с собой – и подавно.
– Важно понять вот что: отрезать голову было для убийцы чрезвычайно рискованно. На это потребовалось бы минут пятнадцать-двадцать. И он потратил это время – хотя в любой момент кто-то мог случайно зайти на минус второй этаж. Я уже много раз говорил: последствия для преступника, если он будет пойман, сейчас куда серьезнее, чем если бы мы были на поверхности. Значит, он действовал не ради удовольствия. Он пошел на риск потому, что у него были очень веские причины.
