"Он слышал голоса, сотни, тысячи голосов, голоса странных существ, которые что-то нашептывали, о чем-то спорили, что-то обсуждали, стоя над распростертым телом спящего человека. Он стоял посреди белой безмолвной пустыни, а вокруг него клубился черный туман, протягивая к нему свои руки-щупальца. Он поворачивался, чтобы встретиться глазами с тысячей глаз, глядящих на него из плотного черного тумана, но тени тотчас рассеивались, оставляя его взгляду лишь голубую пустыню снега, залитого лунным светом. Он чувствовал, как эти щупальца-руки обхватили его разом со всех сторон и он, не в силах вырваться, снова висит, подобно куколке бабочки-шелкопряда, под перекладиной на площади Стензера. Его, уже не сопротивляющегося, подбросили в воздух, и он, используя лишь силу воли, летит над землей, иногда всего лишь в метре над землей, иногда поднимаясь выше деревьев. Восторг полета и страх падения борются в нем одновременно. Он едет на старинном колесном экипаже и не знает, как им управляют. Он знает лишь, что такие колесные монстры существовали когда-то давно — может, двести, может, пятьсот лет назад, он видел их в музее. Вместо штурвала у него в руках какое-то тонкое колесо, которое он должен крутить. Эта неуклюжая махина едет по тонкой проволоке между столбами и вдруг, коснувшись колесами крыши одной из небольших лачуг, оказывается на земле. Дорога из широкой серой ленты вдруг превращается в узенькую лесную тропинку. Она отгорожена огромными каменными валунами от той дороги, по которой он хочет и должен ехать. Он снова лежит, не в силах встать, и огромный железный монстр с резиновыми колесами лежит на боку. Лин, эта девочка из Мартолла, опускается рядом с ним на колени и кладет свою руку ему на плечо. Лицо Эстер снова смотрит на него без всякого интереса, она смотрит сквозь него. Лин поворачивает его лицо к себе, и он видит не одиннадцатилетнюю девочку-подростка, но девушку шестнадцати лет. Она что-то говорит ему, указывая на кристалл, что висит у него на шее. Ее рука касается его лба и вдруг становится горячей и шершавой. Она проводит ею по его лицу снизу вверх раз, другой, и ее рука дышит ему в лицо, фыркает и снова пытается лизнуть. Он поднимает руку, натыкается на морду силверкера. Тот снова фыркает и старается просунуть свою голову ему под ладонь…
— Отстань, — он отталкивает морду тигра и открывает глаза…»
Уперевшись ему лапами в грудь, перед ним стояли два молодых силверкера, норовя лизнуть его в лицо. Словно подброшенный пружиной, Владислав сел, окончательно проснувшись. Тигрята, обрадованные тем, что он проснулся, тыкались ему в колени. Все еще не веря своим глазам, Владислав запустил руку в переливающееся серебро шкуры. Потрепав одного, затем другого тигренка, агент огляделся. Первое, что бросилось ему в глаза: он в помещении и без скафандра. Агент сгреб в охапку котят, которые были уже ростом со взрослую собаку, потом, отпустив их, встал. Осмотревшись, Раденко начал обходить всю комнату, в которой находился. Невысокий топчан, на котором он спал, был сделан из замши или из чего-то очень на замшу похожего. Стены из гладко полированного камня были теплыми на ощупь. Плиты были так подогнаны друг к другу, что между ними едва ли мог поместиться человеческий волос. Полупрозрачные каменные плиты потолка запульсировали ярче, как только он выпрямился. Пощупав камень для верности еще раз, Владислав отметил, что это все же настоящий камень, не пластик, но на ощупь теплый. Окон в помещении не было, зато дверная ниша не имела двери.
— Я не заперт, — сказал Владислав, обращаясь к тигрятам. — Мы не заперты, — поправился он.
Рядом с топчаном, где он стоял, лежали все его вещи, в том числе и металлогоидный меч.
— Итак, оружие у меня не забрали, — удовлетворенно констатировал он, — Но каким-то образом они знают, как им можно манипулировать. Ну да, конечно же, — ответил он сам себе. — Эстер умеет. Эстер, Эстер тоже должна быть где-то рядом.
Одевшись и нацепив на пояс меч, он вышел из комнаты. Тигрята бросились следом. Шагнув за порог ниши, Владислав оказался в огромном помещении, исполненном в том же стиле, что и его спальня. Только цвет камня из антрацитового перешел в зеленоватый с бело-розовыми прожилками кварца.
Агент остановился, увидев стоящего посреди комнаты летуна. Айор стоял между колоннами, завернувшись крыльями, словно плащом. Все еще неуклюжие силверкеры наперегонки кинулись к нему и принялись об него тереться. Плащ шевельнулся, и из него показалась мускулистая рука айора. Он коснулся по очереди каждого из тигрят и взглянул в сторону человека.
