Прохожу в ванную комнату, где с облегчением сбрасываю вечернее платье и смываю с лица косметику. Чувствую себя какой-то Царевной-лягушкой из русской народной сказки. Вот я и снова превратилась из гламурной дивы в наряде до пола в квакушку в застиранных шортах и растянутой майке.
Лилька уже ждёт на кухне, едва ли не подпрыгивая от нетерпения. На столе немудрёный ужин – жареная картошка и овощной салат в большой миске. На плите уже пыхтит чайник.
Сажусь и рассказываю всё от начала до конца. Умалчиваю лишь о том, что видела саму церемонию помолвки. Как-то стыдно признаваться, что я вернулась в зал специально для этого. Точно в глубине души надеялась, что после разговора со мной Арслан Булатов откажется надевать кольцо своей невесте. Но такое, наверное, только в кино бывает.
– Хорошо, что всё удалось! – радуется за меня подруга. – А теперь ешь! Тебе сейчас углеводы не помешают!
Становится стыдно – она старалась для меня, а я совершенно ничего не хочу. Ковыряюсь вилкой в тарелке с золотистой картошкой с поджаристой корочкой и отправляю в рот кусочек помидора. Знаю, что надо поесть, но не могу себя заставить – в то время, как многие привыкли заедать стресс, я, наоборот, теряю всякий аппетит, когда нервничаю.
Разражается трелью мобильник. В первое мгновение я думаю, что это Арслан. Но для этого ещё рано. Приём наверняка ещё не закончился, и к Булатову сейчас приковано множество взглядов. А тот, кто мне позвонил, врач Гошки. Расспрашивает о его самочувствии. Даю полный отчёт, говорю, что не забываю ни о лекарствах, ни о соблюдении правил гигиены.
– Вы решили вопрос с донорством? – задаёт вопрос собеседник.
– Решение в процессе, – отвечаю я. – Я… только сегодня встретилась с его отцом. Поговорила с ним.
– Лучше не затягивать. Знаете, я тут подумал… Будет лучше, если отец и другие родственники вашего сына тоже пройдут проверку на совместимость. Вы, к сожалению, не подходите в качестве донора, но, возможно, кто-то из них подойдёт. Нельзя упускать ни единого шанса.
Он прав, попробовать стоит. Вот только согласятся ли Арслан и его родственники сдать кровь? Ведь с моей стороны у Гошки никого из близких нет, а тут отец, дедушка, единокровные брат и сестра отца – целых четыре возможных варианта.
Как странно – прошло столько времени, а я, как раньше, жду звонка Булатова. Помнится, даже засыпала иногда с телефоном. Вот только сейчас всё по-другому…
«Если не позвонит, позвоню сама, – решаю я твёрдо. – На кону жизнь Гошки. Сейчас не до гордости».
Но вечером Арслан Булатов звонит сам. Уже поздно. Сын проснулся, немного поел и снова заснул, а я всё не могу сомкнуть глаз.
– Завтра, – говорит Арслан. – Завтра подъезжай по адресу, который я тебе отправлю. Вместе с ним.
– Почему ты не называешь его по имени? – спрашиваю я.
– А как ты его зовёшь?
– Гошка.
– И… как же его отчество?
– Полное имя моего сына Георгий Георгиевич Туманов, – отвечаю, чуть помедлив. Булатову это не понравится? Плевать. Он сам отказался признать нашего ребёнка своим. – Он часто спрашивает про отца, но, пожалуйста, не говори, что это ты.
– Почему я не должен этого говорить?
– Потому что я не хочу, чтобы он к тебе привязался. Это больно – когда привязываешься всей душой, а тебя бросают. Не хочу, чтобы Гошка через это прошёл.
– Ты так уверена, что я его брошу? Я ведь могу подать в суд, чтобы получить права на сына. Если анализ ДНК подтвердит, что он действительно мой.
Закусываю губу почти до боли. Об этом я не подумала. В свидетельстве о рождении Гошки там, где должно стоять имя отца, прочерк. Но что, если Булатов в самом деле захочет доказать, что он отец и на этом основании имеет какие-то права? Он ведь не отберёт у меня сына, правда?..
– Зачем тебе это? – спрашиваю наконец. – У тебя есть невеста. Скоро вы поженитесь, и она родит тебе законных детей.
– Ты совсем не ревнуешь?
– Я ведь уже сказала тебе сегодня – нас больше нет. Поезд ушёл. Но дети не виноваты в том, что взрослые не сумели удержать то, что имели. Любовь, доверие, счастье. Всё в прошлом.
– Окончательно?
– Да, – подтверждаю я.
– И ты больше ничего ко мне не чувствуешь?
– Ничего.
– Врёшь.
– Считаешь, все должны быть от тебя без ума? – усмехаюсь я. Всё тот же самоуверенный Арслан Булатов! Похоже, в некоторых вещах люди действительно ни капельки не меняются.
А затем я вспоминаю о словах врача и пересказываю их собеседнику.
– Если твой отец и брат с сестрой не согласятся, может, хотя бы ты сначала проверишься на совместимость? Конечно, после анализа ДНК. Если вдруг будет совпадение, тогда…
– Они согласятся. – В его голосе звучит уверенность, которой я не разделяю. – Но имей в виду – если этот мальчик действительно мой сын, я не намерен оставаться в стороне от его жизни.
«Ты уже оставался в стороне целых пять лет! – хочется закричать мне. – И тебе от этого не было ни жарко, ни холодно! Так что же изменилось сейчас?!»
Но я так и не произношу этих слов.
Снова, как и годы назад, жду её у входа в медицинский центр. Это заведение не имеет никакого отношения к моему отцу, и он о том, что я здесь, не знает. Пока не знает.
