Дамир и словом не упомянул о том разговоре, когда я узнала, что он не спал в кинотеатре, а затем взяла и разрыдалась при нём, буквально на его груди. Я тоже не напоминала. Хоть и понимала, что этот вопрос нужно наконец-то прояснить, а не могла. Стоило только представить, что вновь поднимаю эту тему, и становилось так стыдно, что кровь приливала к лицу. Какой же было глупостью целовать его в уверенности, что молодой человек спит и ничего не заметит!
Я практически не сомневалась, что младший Булатов увлечён какой-нибудь другой девушкой, а то и несколькими. К тому же я всё ещё считалась невестой его старшего брата, хоть и сняла помолвочное кольцо – якобы чтобы не потерять нечаянно дорогое украшение, а на самом деле просто не желала его больше носить. Ставить Дамира в неловкое положение мне не хотелось, и я выбрала просто наслаждаться моментом, пока могу. Его близостью, теплом его улыбки, вниманием, пусть оно и не выходило за пределы дружеского. Свободой от отцовского взора, в котором я никогда за всю мою жизнь не видела одобрения.
Но всё когда-нибудь заканчивается – подошли к концу и эти выходные.
Наступает время ехать домой, и я сажусь в машину Дамира, думая о неизбежном тяжёлом разговоре, который мне предстоит. Нетрудно вообразить, как отреагирует отец, когда я скажу ему, что свадьбы с сыном его друга, к которой уже вовсю готовятся, не будет. Несмотря на жаркую погоду, по коже пробегает холодная дрожь, я обхватываю себя за плечи, и это не ускользает от внимания мужчины, который как раз садится на водительское место.
– Элли! Ты что, замёрзла? Не заболела после купания?
– Нет, всё нормально, – качаю головой. Невольно вспоминаю походы на пляж, где мне приходилось скрывать синяки под свободным шёлковым платьем с длинными рукавами, даже в воду заходить в нём. И то, как я украдкой кидала на Дамира взгляды, хотя была в этом далеко не единственной – почти все девушки откровенно пялились на подтянутую фигуру Булатова, его широкие плечи и длинные ноги.
– Я собирался включить кондиционер, а надо печку? – шутит он. Касается моего локтя, и я вся замираю от этого ощущения. – Элли… ты не хочешь возвращаться домой?
– С чего ты взял? – вскидываю на него взгляд. Тем временем его рука скользит выше, задирая рукав и открывая то, что я так старательно прятала, даже в жару надевая закрытые вещи. – Не надо, не смотри! – отшатываюсь я.
– Я уже видел. Кто это сделал? Твой отец? Или, может, парень? Ты с кем-то тайно встречаешься, и он тебя обижает?
– Нет!
– Элли, ты можешь доверять мне. Чёрт… я не твой жених, но, поверь, Арслану тоже не плевать… Если отец тебя избивает, не молчи об этом!
Мои глаза наполняются слезами. Отворачиваюсь, чтобы скрыть их, но мне не позволяют. Тёплая ладонь ложится на мою щеку, пальцы задевают ссадину на виске – память о том дне, когда отец отругал меня за поход в кинотеатр в компании Дамира.
– Это тоже он сделал? Да? Элли… Не молчи, пожалуйста. Это ведь не твоя вина.
Не глядя ему в глаза, расстёгиваю карман на шортах и вытаскиваю то самое кольцо, которое Арслан Булатов надел мне на помолвке. Бриллианты вспыхивают в солнечном свете ещё ярче. Протягиваю его Дамиру на раскрытой ладони и понимаю, что мне совсем не жаль прощаться с кольцом, которое я и не считала по-настоящему своим.
– Вот, возьми. Верни его своему брату. И скажи… передай, что я не выйду за него замуж. Я бы сделала это сама, но, похоже, ему совершенно не до меня. Поэтому прошу тебя.
Глаза Далии округляются. С полминуты она недоумённо смотрит на меня, затем трясёт головой. На губах её появляется усмешка.
– Не знаю я ни про какой анализ! Ты что… Она была беременна, и тест доказал, что ребёнок не от тебя?
Далия заливается смехом. Я всё ещё держу её и сейчас грубо встряхиваю, чтобы заткнулась. Если не замолчит, я её точно ударю.
Но она замолкает. Только смотрит на меня со злобой. А я вспоминаю очаровательную девочку в бантиках и не понимаю, как та обожаемая родителями малышка могла превратиться в такое чудовище.
– Я выясню, причастна ли ты к этому.
– Да я даже не знала о том, что она залетела!
Это верно – мы не успели рассказать моим родственникам о беременности Яси. Знал только её дедушка. А затем я с ужасом думаю о том, к каким последствиям могло привести снотворное – или что похуже, – которое подмешали Ясе в сок, если бы на тот момент она уже носила ребёнка.
Ведь вполне могло случиться так, и тогда…
Меня передёргивает от этой мысли, и хочется сжать уже не руку Далии, а её тонкую шею.
– Отпусти меня! – требует возмущённо. – Ты не полиция, чтобы меня задерживать! Если бы знала, что ты хочешь поговорить об этом, не пришла бы!
– Отец знает, что ты сделала? Дамир? Твоя мать? – спрашиваю у этой гадины, которая, похоже, совершенно не чувствует за собой никакой вины.
– С чего бы? – усмехается она. – Всё придумала и осуществила я. Зачем мне им об этом рассказывать?
– И как, стало тебе легче от своей подлости?
