Я так долго это представляла. Даже во сне видела. Хотя и понимала, что едва ли Булатов когда-нибудь признает своим ребёнка, от которого уже отказался однажды. А вот сейчас всё происходит наяву. Встреча отца и сына, которые так долго не знали друг друга.
Видя это, я вспоминаю о своих уже очень давно и слишком рано потерянных родителях, о бабушке и дедушке, в честь которого назвала своего сынишку, и мне кажется, что сейчас они радуются вместе со мной. Радуются и поддерживают нас откуда-то издалека. Но если бы они были рядом, я была бы в миллион раз счастливее…
– Пап, идём, я покажу тебе свои новые игрушки! – Гошка, когда его ставят на ноги, тут же тянет Арслана полюбоваться на свои сокровища. Я не вмешиваюсь – только наблюдаю за ними, чувствуя, как громко и взволнованно колотится сердце.
– Побудешь с ним? – говорю я. – Мне надо оформить документы на госпитализацию. И… спасибо за всё, что ты… для нас сделал, – добавляю, обводя рукой палату, в которой есть всё необходимое и даже больше.
– Ты ещё спрашиваешь? – фыркает Булатов. – Можешь не торопиться. Мы тут очень заняты… ммммм… своими очень важными и совсем не скучными мужскими делами… да?
– Да! – громко соглашает с отцом Гошка.
– Сговорились уже! – притворно ворчу я и выскальзываю в коридор, где даю себе несколько минут постоять, привалившись к стене. Выдохнуть. Снова увидеть перед глазами счастливую улыбку на лице моего сына – улыбку, которой мне так не хватало.
Когда формальности остаются позади, меня вызывают в кабинет врача.
– Вы подумали о том, о чём мы недавно с вами говорили? – спрашивает он. – Посоветовались с отцом мальчика? Что-то конкретное решили?
– Нет, – признаюсь я. Становится очень стыдно – в нашу предыдущую встречу нам оказалось не до того, чтобы советоваться, а после я сама избегала Арслана, все выходные не отвечая на его звонки. – Пока нет, но мы обязательно…
– Он ко мне тоже сегодня заходил, – перебивает меня собеседник. – И, как мне кажется, весьма твёрдо настроен сделать всё возможное для спасения сына. После необходимой подготовки мы сможем провести анализ на совместимость тканей, чтобы выяснить, подходит ли отец как донор. Я хочу напомнить – не переживайте заранее. Как вам уже говорил ваш прежний врач, шансов не так уж мало.
– Но многие дети так и не дожидаются доноров… – говорю я, вспоминая о неумолимой статистике по нашей стране. Жаль, что я сама не стала подходящим вариантом. Я бы отдала сыну всю свою кровь и костный мозг, но, увы, тут оказалась бессильна.
– Будем надеяться на лучшее.
– Будем надеяться, – эхом повторяю я. Поднимаюсь со стула, чтобы идти обратно к сыну. – Спасибо вам.
Возвращаюсь к палате и вижу, как Булатов выходит мне навстречу. Тут же хватает за руку и отводит чуть в сторону. Теперь мы стоим прямо у окна, и солнечные лучи падают на его лицо.
– Ты почему Гошку одного оставил? – сержусь я.
– Всего на минутку, – отвечает он. – Услышал твои шаги, вышел, чтобы с тобой поговорить наедине. Всё в порядке?
– Долго готовиться к сдаче анализа? – интересуюсь я. Забыла спросить у врача. Может ли повлиять травма головы возможного донора?
– Не слишком, уже скоро проведут. Я и кровь свою для переливания предложил. Доктор сказал, что у них сейчас такая есть, но я всё равно сдам, для других пациентов…
Смотрю на Арслана и не узнаю его. Какой разительный контраст с тем холодным, отстранённым бизнесменом, которого я увидела всего лишь несколько дней назад на приёме в честь юбилея холдинга! В нём будто включили свет.
– Эльвира Багримова отказалась выходить за меня замуж даже раньше, чем я сам разорвал с ней помолвку, – сообщает он внезапно. – Так что я совершенно свободен от каких-либо обязательств. И… хочу сделать тебе предложение. Снова и окончательно. Ты станешь моей женой?
Слова Арслана о том, что помолвка расторгнута, да ещё и по инициативе невесты. Его предложение. Всё это так неожиданно, что вгоняет в ступор. Почему прямо сейчас? Он меня этим прямо к стенке припёр, причём в буквальном смысле!
Булатов не торопит меня с ответом, но приближается, и я чувствую горьковатый запах его парфюма. Такой знакомый. Когда-то он до безумия кружил мне голову, но с тех времён много воды утекло…
Слишком много.
– Яся… – шепчет так пронзительно, так нежно, что у меня начинают дрожать коленки. И дело тут не только в текущем моменте, но и в воспоминаниях о недавней ночи. Я ведь уже пожалела о том, что она была, но не вспоминать не могу!
Упираюсь ладонью ему в грудь, не давая стать ещё ближе.
– Арслан… не торопи события. Всё слишком быстро… Я дала слабину той ночью, но сейчас на первом месте для меня Гошка. Его здоровье. Его жизнь. Пойми это. Пожалуйста…
Пытаюсь прочитать ответ в его взгляде, но Булатов отводит глаза.
