– Нет! – изумлённо качаю головой. – Ни о чём таком я его не просила! Только рассказала, и всё… Но я рада, что он… – теперь я не нахожу слов, слишком уж это всё неожиданно. Не ожидала от Арслана настолько благородного поступка. Да, больных и нуждающихся в этом мире немало, и один человек, увы, не может помочь абсолютно всем. Но благодаря Булатову для одной маленькой девочки что-то изменилось – она получила свой шанс на спасение. Шанс на жизнь. Пусть вероятность найти своего генетического близнеца невелика, нельзя отказываться даже от малейшей возможности, слишком многое стоит на кону.
Делаю шаг вперёд и обнимаю Маргариту за плечи. Пусть мы почти не знаем друг друга, нас объединяет общее горе. И мне от всей души хочется, чтобы и мой Гошка, и её Соня выросли и повзрослели, открыли для себя весь этот огромный мир здоровыми и счастливыми.
А через некоторое время, когда Маргарита уходит обратно к дочке, передо мной появляется Тахир Булатов. За те пять лет, что мы не виделись, он изменился. Благородной седины в волосах и морщин на его лице стало заметно больше – возраст берёт своё.
– Спасибо тебе за моего внука, дочка! – говорит он, склоняя передо мной голову. Так внезапно, что я даже теряюсь от этого его порыва. – Уж не знаю, что у вас там решится с Арсланом, примешь ты его снова или нет, а на меня всегда можешь рассчитывать! И прости… Прости меня за Далию! – добавляет Булатов, морщась, точно от физической боли. – Если бы я знал, что она тогда натворила и почему… Если бы я только знал…
Горло сводит спазмом. Чувствую, что, если заговорю сейчас, то не выдержу и заплачу. Поэтому я просто беру Тахира за руку и пожимаю её, давая понять, что услышала его и благодарна за то, что он пришёл к нам практически сразу, как узнал о Гошке и его диагнозе.
Это действительно много для меня значит.
Когда просыпаюсь, Дамира уже нет. Похоже, он ушёл, пока я спала. Помню, что мы ели пиццу, вернее, целых две, как он и пообещал заказать, запивали их чаем, а после меня начало неудержимо клонить в сон. Со мной так нередко бывает после нервного перенапряжения – как будто организму необходимо побыть в покое, чтобы перезагрузиться, как операционной системе компьютера. Зато сейчас мне действительно легче, и уже не так тяжело вспоминать перекошенное гневом лицо отца, который выгнал меня из дома.
Я не всё рассказала Булатову. О том, что очередной скандал начался с фотографии, он и сам догадался, а вот об отношении моего отца к Сюзанне я умолчала, Дамиру об этом знать абсолютно ни к чему. Какая бы она ни была, эта женщина его мать, и он наверняка привязан к ней.
Не помню, чтобы я укрывалась пледом, но сейчас он на мне. Чувствую себя выспавшейся и согретой. Проверяю телефон и нахожу сообщение от младшего Булатова: «Пришлось уйти, дела. Обустраивайся и будь как дома. Насчёт работы удочку закинул».
Что ж, значит, надо обустраиваться. Пусть это временное жильё, другого нет. К отцу я точно не вернусь.
Первым делом обхожу квартиру. Тут почти совсем пусто, как будто постоянно здесь никогда не жили. Выдвинув верхний ящик прикроватной тумбочки, обнаруживаю, что он доверху набит презервативами, и тут же, смутившись, задвигаю обратно. Так вот куда меня привёл Дамир Булатов! Это квартира вовсе и не для жизни – она для свиданий. Неприятно это сознавать, но в моём положении выбирать не приходится. Спасибо, что есть где провести несколько ночей.
Достаю из чемодана сменную одежду и принимаю душ. Затем кипячу электрический чайник и пишу сообщение Луизе. Сестра не должна считать, будто я её бросила. Это вовсе не так. Будь моя воля, я бы непременно забрала её с собой, но кто даст мне опеку над школьницей, у которой есть оба родителя? Если бы мама в своё время ушла от отца вместе с нами… Хотя он ведь мог нас у неё отобрать. Имел для этого все возможности, в том числе и материальные. Она-то всю жизнь была домохозяйкой, не разбиралась в законах, не получила никакого образования…
При мысли о том, что всё могло так обернуться, меня передёргивает. Но понять маму я всё равно не готова. Столько лет она терпела такое обращение со мной, её родной дочерью, и с ней самой, ничего при этом не делая, даже защищая его, находя какие-то оправдания. В том, что я жила в кошмаре, есть и её вина. Будь я хотя бы единственным ребёнком, так ведь есть ещё и Лу, и сестрёнка ни в коем случае не должна повторить мою историю…
Вечером, когда уже стемнело, приезжает Дамир. Не ожидала этого, поэтому теряюсь, обнаружив его на пороге. Стыдливо пытаюсь натянуть чуть ниже короткие пижамные шорты.
– Уже ложишься спать? – спрашивает он, проводя ладонью по густым чёрным волосам. На них поблескивают капельки воды. На улице дождь?
– Ещё нет, – отвечаю я. – Проходи. Чай будешь?
– Не откажусь. Я тут кое-что тебе привёз из продуктов. Ты готовить-то умеешь?
– Немного умею, – улыбаюсь я. Мама меня учила. Рассчитывала, что хотя бы в плане кулинарии и домашнего хозяйства я смогу стать хорошей женой.
– Тогда не откажусь ещё и от какого-нибудь омлета.
– Договорились.
