Ночь Йоля самая тёмная и зловещая. Она не принадлежит живым, но в неё на охоту выходят мёртвые. Дикие неистовые всадники, что несутся сквозь лес, лязгая потусторонними цепями и оглушая округу зловещим смехом. Ночь Йоля принадлежит им, и горе тем живым, что выходят в неё на улицу.
Эта ночь принадлежит тому, у кого тьма всю жизнь перед глазами. И в эту ночь он всегда неизменно призывает к себе своего друга.
Улль никогда не смотрит Хёду в глаза. Подёрнутые дымкой и слепые — он всё равно боится увидеть в них осуждение. Пусть его раскаяние и велико, Улль всё равно верит в то, что не заслуживает прощения.
Он подчиняется чужой воле и идёт во главе Дикой Охоты. Он ведёт охотников навстречу добыче, и тоска пожирает его изнутри. Гон не дарует ему пьянящего вкуса свободы и неистовства, но вместо них оковы печали стягивают душу.
Ночь Йоля самая тёмная, принадлежащая Хёду, единственная возможность снова увидеть Уллю своего старого и единственного друга. Утонуть в вине и раскаянии и не получить долгожданный покой и прощение. Лишь сожаления и горечь не проходящего одиночества.
========== Вопрос 23 ==========
Комментарий к Вопрос 23
«Как ты познакомился с Хёдом? Что у вас были за отношения?»
У Улля большая семья. Вернее, она большая у Тора, и для большинства её членов Улль, сын жены Громовержца от другого мужчины, остаётся чужим. Улль, на самом деле, не спешит налаживать связи и что-либо менять, ведь тишина и покой Идалира устраивают его более чем.
Редко когда веления Всеотца выдёргивают Улля из его вотчины прямиком на Идавёль-поле, с которого когда-то давно начинался Асгард. Теперь же здесь место собрания главного тинга, и не смеет пренебрегать им ни один взрослый мужчина. Улль, разумеется, не исключение, а потому, когда Хермод-глашатай зовёт, ас-лучник подчиняется этому зову.
На сей раз причина сбора необычна и важна: идёт из холодного Ётунхейма дева-мстительница, и дабы откупиться от неё, решает Один отдать ей в мужья любого неженатого мужчину, которого она сама себе выберет.
Улля, вообще-то, его холостая жизнь вполне устраивает. Да и менять тишину и одиночество Идалира на супружеские палаты он не горит особым желанием. Однако противиться воле Всеотца он всё равно не может, а потому покорно следует его приказу вместе с другими асами, что до сих пор не связали себя узами брака.
Тогда Улль ещё не знает, что обретёт нечто бесценное в награду за проявленную покорность и терпимость.
Он стоит без радости и энтузиазма и надеется, что выбор Скади — так назвалась угрюмая великанша — падёт не на него. Его ноги не примечательны ничем, жилистые и сильные от постоянного бега на лыжах — вряд ли они впечатлят деву, пусть даже она и приходит как суровая воительница. От скуки, однако, скользит он взглядом по другим кандидатам и с удивлением видит среди них того, что стоит, взирая на мир со странной растерянной отстранённостью.
В молодом муже, блуждающем пустым взглядом по верхушкам виднеющихся усадьб в божественных чертогах, Улль узнаёт черты Бальдра, которым восторгается всё живое. Но не Бальдр это, точно нет, ведь Бальдр недавно лишь женился, как рассказывал Тор, захаживая к пасынку в гости, а значит…
— То Хёд-слепец, — над ухом его звучит невозмутимый голос Хеймдалля, что как всегда видит и слышит то, что ускользает от взора и слуха других. — Близнец нашего прекрасного брата.
— Зря Один поставил его средь нас, — головой качает Ньёрд, поглядывая на слепого. — Уж если дева выберет его, не станет она возиться со слепцом, как и не станет он утешением ей.
Улль не спорит, но вдруг хмурится, не отводя глаз от Хёда. Один он стоит, в отдалении, и все будто сторонятся его…
Скади, в итоге, выбирает не его, а сетовавшего Ньёрда, и Улль думать забывает о сватовстве и грядущей свадьбе. Он подходит ближе к растерянно озирающемуся родственнику его отчима и замирает рядом, сам не зная, что сказать.
— Я слышу твои шаги, тяжёлую поступь, воин, — Хёд говорит тихо, улыбаясь безмятежно. — Я не вижу тебя, но знаю, что ты рядом.
— Я — Улль, сын Сив от первого мужа, которого Тор принял как одного из своих кровных сыновей, — представился лыжник, зачем-то кивнув, и улыбка Хёда, по-прежнему безмятежная, стала шире.
— Очень приятно, Улль, пасынок Тора… Моё имя, очевидно, тебе уже известно… — Хёд замолчал вдруг и тяжело вздохнул, одарив Улля печальным взглядом слепых глаз. — Не знаю, какое желание толкнуло тебя завязать знакомство со мной — ты редкий собеседник, помимо моего прекрасного близнеца, что по своей воле начал со мной разговор. Не проведёшь ли ты меня к палатам моего брата и не станешь ли их гостем вместе со мной? — приглашение звучит внезапно, и странным образом Улль не решается ему отказать.
Тогда он даже не подозревает, началом чего станет это случайное знакомство. Крепкой дружбы, сплетённой с горькой любовью, что омрачится предательством и бесконечным раскаянием, терзающим сердце. Нет, тогда Улль об этом даже не думает. Он просто ведёт слепого Хёда к его брату и зачем-то по дороге рассказывает ему о вечных зимах холодного тихого Идалира…
========== Вопрос 24 ==========
