Комментарий к Вопрос 24
Нц-шный ивент
Тишину и покой Идалира редко когда нарушают гости. В своём чертоге Улль коротает время в одиночестве, но одиночество это никогда не бывает ему в тягость.
Его навещает матушка, что своим появлением несёт всегда весеннее тепло. Его навещает отец, всегда громогласный и улыбчивый. Его навещает сестра, с которой они бегают на лыжах наперегонки и вместе охотятся в лесу. Изредка даже к нему наведываются братья, рассказывающие о своих подвигах. Все они разгоняют тоску и холод одинокого чертога, и Улль не чувствует себя покинутым.
До недавних пор, по крайней мере, именно так и было.
Тоска и томление ожидания тугими кольцами сжимают сердце. Их не способна прогнать ни компания сестры, ни компания родителей. Там, где все мысли устремлены к желанию сердца, семья бессильна в своей помощи.
Весь мир Хёда ограничивается заботой и добротой его прекрасного брата. Слепой от рождения, он неопытен и осторожен, недоверчив к миру, который не может разглядеть. Однако когда в привычное течение жизни внезапно врывается Улль, это вызывает… интерес.
Улль достаточно холоден и отстранён в покое и тишине своего холодного чертога. Но он удивительно добр к Хёду, и слепцу впервые в жизни хочется выйти из тени собственного брата в другую сторону и довериться кому-то чужому, кому-то, кто выводит Хёда за привычные тесные рамки.
Их дружба завязывается спонтанно. С каждым днём она лишь крепнет всё сильнее и сильнее, связывая двоих неразрывными прочными узами, от которых им уже никогда не избавиться.
Хёд всегда приходит в Идалир сам, по собственной воле. И когда это случается, Улль чувствует себя счастливейшим счастливцем во всех девяти мирах.
Он всегда осторожен и чуток. Хёд не уверен в себе и в мире, пуглив, словно дикий зверь, и всегда будто ждёт удар в спину. Насмешки и порицания — слепой уродец, которого следовало придушить как только он покинул лоно своей великой матери — вот как к нему относится большинство.
Улль, на самом деле, за это готов был каждому из них свернуть в своём гневе шею.
Он всегда осторожен и аккуратен. Боится спугнуть или сделать больно. Хёд добр, очень добр, не уступая в своей доброте своему идеальному близнецу, и раним. В степени большей, чем позволено мужу, что, впрочем, не позволяет ему растерять всё благородство собственного духа. Он просто ещё слишком молод и во многом неопытен, ведь никому, кроме Бальдра, никогда не было до него дела.
По крайней мере до тех пор, пока норны не связали его нить с нитью Улля.
Ему нет дела до чужого недостатка, который Улль и недостатком не считает. Он смотрит на Хёда перед собой и просто широко улыбается, чувствуя, как вечные морозные льды в его груди тают.
Они становятся добрыми друзьями, и Улль клянётся всегда защищать своего друга от врагов. Он учит его, слепого, стрелять из лука даже более метко, чем подчас стреляют живые. Учит его на слух различать ходу разных животных. Он всегда рядом и никогда не оставляет в беде, и благодарность растёт в груди Хёда.
Она удобряется странным теплом и необходимостью, и Хёд сам тянется к Уллю, пожалуй, даже сильнее чем к брату, что всегда был рядом и никогда не предавал.
Они становятся добрыми друзьями и разом с тем сами не замечают, как дружба медленно перерастает в чувство, что сильнее и крепче.
Улль понимает это первым. Но он как и всегда терпеливо ждёт, не смея спешить и не желая напугать. Но когда Хёд тянется к нему первым, не может сдержать улыбку.
Он ловит сухой смазанный поцелуй в уголок своих губ. Хёд выглядит смущённым и неуверенным собственным порывом, но Улль мягко берёт его лицо в свои руки и вглядывается прямо в подёрнутые дымкой слепые глаза. Проводит огрубевшими пальцами по чужим худым щекам и наклоняется к губам, целуя их.
Поцелуй получается медленный и размеренный. Хёд робеет на мгновение, но не отталкивает. Хватается за запястья Улля, словно утопающий за доски, и отвечает вдруг с напором, которого едва ли можно было от него ждать. Улль усмехается сквозь поцелуй, но не отстраняется, принимая чужую инициативу и развивая её.
Поцелуй становится жарче и интимней. Хёд подаётся телом вперёд, прижимаясь к Уллю. От него веет жаром и силой, что всегда скрываются где-то глубоко внутри его души. Скользит руками по сильным плечам друга, что примеряет на себя роль любовника, и обвивает его шею, зарываясь пальцами в топорщащиеся русые волосы на макушке.
Улль прижимает Хёда к себе за талию, второй рукой обнимая его за спину. Их поцелуи начинают играть разными оттенками, колеблясь от игривого противостояния до настоящей борьбы. Языки сплетаются друг с другом в неистовстве, до крови ранятся о клыки партнёра. Губы сминают губы, зубы слегка прикусывают их, отчего они припухают. Воздуха в лёгких становится слишком мало, и весь он вокруг них будто накаляется и дрожит напряжением.
Улль отстраняется и смотрит в лицо Хёда затуманенным взглядом. Сейчас он мало чем отличается от своего слепого возлюбленного, и это странным образом раззадоривает ещё сильнее. Он вновь приникает в жадном поцелуе к чужим губам, и Хёд горячо выдыхает в них.
