Стягиваю с себя футболку, отбрасываю в сторону, и туда же вскоре отправляются джинсы. А еще сдвигаю к стене деньги, которые мы сегодня украли. Доналл прав: о работе мы подумаем позже. Сейчас, когда мой парень покачивает бедрами из стороны в сторону, роясь в ящике тумбы, последнее, о чем я хочу думать, – это грабеж забегаловок.
В конце концов, сегодня три года, как мы встретились в пабе в Корке, надрались, как две свиньи, и переспали у него в крохотной комнате под косым потолком. Что значит – три года, как мы больше не расстаемся.
Однажды я позову его жениться. Сам Доналл вряд ли сделает предложение – он, конечно, помнит про нашу годовщину, день матери или мой день рождения, но вряд ли придает значение кольцам и обрядам. Правда, мне уже хочется замуж… Но следующий год – високосный, так что к концу февраля можно будет как раз подготовиться.
Я уже придумала, как все будет: с какого-нибудь большого дела куплю кольцо, завяжу его в мешочек и помещу в центр эрекционного кольца, а его – в коробку. Представляю, с каким лицом он будет принимать мое предложение!
– Ну что, печенька, ты готова? – возвращается ко мне Доналл, тоже успевший раздеться до трусов.
Когда он опускается на одно колено, у меня едва не останавливается сердце: он что, решил порушить мой план? Но я не успеваю возмутиться: перед глазами вырастает его указательный палец, гордо поднятый вверх.
– Ты опоздал, маффин. – Еле сдерживаю смех. – Я не смеюсь над пальцами уже лет десять.
– Так и знал, что у тебя позднее развитие, – подмигивает Доналл. – Но ты торопишься: это все еще не подарок.
– Это радует, мы ведь уже обсуждали, что засунуть человеку палец в задницу – это не признак любви.
– И я все еще не согласен с этим. Если бы ты засунула палец мне в задницу, я бы тебе слова не сказал.
– Так у меня будет подарок или нет?
– Кажется, ты кое-что забыла. – Доналл резко убирает руки за спину. – Я тут единственный приготовил сюрприз нам на годовщину.
– Ладно. – Делаю виноватую рожицу. – Прости, любимый, больше не повторится. Могу я, пожалуйста, увидеть свой подарок?
– Какая же врушка, – закатывает глаза он. – А знаешь, мне все-таки нравится эта идея.
О чем он говорит? Сейчас все, о чем я могу думать, – это его член. Но пока Доналл не решит, что я достаточно наказана, он не даст даже прикоснуться к своим трусам. Боже, и в кого я влюбилась?
– Не знаю, о чем ты, но готова на все, – подмигиваю я. – Только перестань дразниться и покажи подарок.
Палец возвращается на место у меня перед носом, но уже не один: Доналл успел нацепить на него какой-то странный черный чехол.
– Что это?
Я не успеваю возмутиться: палец уже прижимается к моим губам, и когда Доналл нажимает средним на кнопочку на чехле, начинает вибрировать. Вот оно что: это какой-то особенный вибратор… И он очень приятный.
– Знал, что ты забудешь, поэтому купил подарок, который подойдет обоим, – гордо произносит Доналл, сильнее прижимаясь к моим губам. – Но сегодня опробуем на тебе.
Вибрация опускается ниже, по подбородку и шее к ключицам, потом еще ниже и влево, и вот палец оказывается на моем уже затвердевшем соске. Тело пронизывает возбуждением, но я не отвожу глаз от веснушек на щеках Доналла.
– Люблю тебя, – говорю я тихо.
– Я тебя тоже, но…
Все внутри вспыхивает: что это было за «но»? О боже, нет, он же не решит закончить три года нашего отличного «вместе» только потому, что я забыла об этой чертовой дате?!
Доналл смотрит на меня внимательно, но вдруг его разносит от смеха.
– Ты сумасшедшая дурила, в курсе? – Он убирает палец с моего соска и прижимает меня спиной к ковру. – Видела бы ты свою панику.
– Какое херово «но» ты выдумал?!
– Но сегодня не разрешу тебе только радоваться, потому что ты врушка, дурашка и дырявая башка.
Когда он захватывает зубами мою нижнюю губу, в голове все окончательно путается, и единственное, что удается придумать, – это лизнуть его верхнюю. Это вызывает у него еще один короткий приступ смеха.
– Хочу, чтобы ты придумала, кого мы ограбим, до того, как кончишь, – довольно говорит Доналл. – А уж я постараюсь, чтобы у тебя не было слишком много времени.
– Ты же шутишь?
– Нет, – вибрация возвращается к моему соску, – время пошло.
Я не успеваю ответить: Доналл затыкает меня поцелуем. Пока палец все еще держится на моей левой груди, посылая волны возбуждения по всему телу, его вторая рука собственнически поднимается к моей шее, сжимает… Воздух заканчивается.
Касания губ и пальцев, вибрация, легкое трение почти обнаженных тел – и становится так хорошо, словно я была рождена только для того, чтобы трахаться с Доналлом. Каждый раз, когда он отнимает у меня способность дышать, все становится с головы на ноги, как и должно быть.
Наверное, поэтому мы уже три года не расстаемся ни на день. Его тело ощущается родным, своим, почти не отделимым от моего. И мне не нужен воздух, потому что поцелуи Доналла намного круче. Мы прикасаемся языками, его палец сильнее прижимается к моему соску, и вибрация пронизывает меня до костей.
